— А теперь объясни нам сержант. Зачем ты убил наших разведчиков? — Цедит сквозь зубы старший лейтенант.

Вот это ни… себе. Что называется, влип. Но чуйка почему-то молчит. А вместе с ней и я. Так и хочется сказать словами одного персонажа. — «Какие ваши доказательства?» — Но, боюсь, тут не поймут, так что пытаюсь проанализировать ситуацию и начинаю с конца. Фриц, которого я лично потрошил, был одет в белый маскхалат и валенки. Документов, подтверждающих личность я при нём не нашёл, что вполне логично, — но вот форма? Китель, как и всё вооружение немецкого образца. В штаны я не заглядывал, но…

— Что ты молчишь? Словно воды в рот набрал? Только что соловьём разливался, а тут молчишь. — Не даёт сосредоточиться старлей. — Сдать оружие. — Наводит он на меня свой наган.

— А ты мне его вручал? Волчара позорный, чтобы я его тебе сдавал. — Чуть не срывается у меня с языка. Но, вовремя пришедшая в голову мысль, спасает меня от необдуманных действий.

— Вот этот автомат, я снял с последнего диверсанта. — Бросаю я на пол, разряженную эмпеху с одним пустым магазином. — И ещё вот. — Вытащив из ножен на поясе клинок, втыкаю его в землю. — Всё оружие немецкого образца. Откуда оно у наших? И почему вы решили? Что эти диверсанты — наши разведчики.

— Дивизионная разведгруппа должна была выйти в… — Поняв, что сболтнул лишнее, прерывается на полуслове мой главный оппонент.

— Не рубите с плеча, Сигизмунд Абрамович, пока ещё ничего толком не известно. — Вступает в разговор майор.

— Как неизвестно? А это тогда что? — Достаёт старлей из кармана несколько корочек. — Вот же документы. — Документы? У разведгруппы? На задании? Да он что, с дуба рухнул? На душе у меня сразу отлегло.

— А разрешите полюбопытствовать? Товарищ старший лейтенант. У меня знакомый в разведроте воюет. — Протягиваю я руку.

— Покажи ему, Сигизмунд. Может и правда, узнает кого?

Перебираю корочки, сначала обращая внимание на скрепки, а потом уже на общие сведения и фотографии. Красноармейских книжек нет, только комсомольские билеты с вложенными в них справками, удостоверение офицера с небольшими потёртостями, на справках в удостоверении печать нашего 971-го артполка. Не понял? А причём тут артиллеристы?

— Так это же артиллеристы. Товарищ майор. — Невольно вскрикиваю я. — А причём тут разведчики?

— Действительно, — причём? Объясните в чём дело. Вы же у нас в полку за разведку отвечаете. Сигизмунд Абрамович.

— Вот именно, артиллеристы-разведчики из 971-го артиллерийского полка. Тем более на них наша форма, и разговаривали они по-русски. — Не сдаётся ПНШ-2, насколько я разбираюсь в полковой иерархии.

— Не они, а он, остался один раненый, но вскоре умер, — вступает в разговор Гервас.

— Артполк у нас в Савеловке расположен. Что в расположении нашей минроты забыли дивизионные артиллеристы? Да ещё ночью. И почему я, как командир полка, узнаю об этом в последнюю очередь? Чёрт возьми!!! — Начал заводиться майор. — Может мне это кто-нибудь объяснить?! Я вас спрашиваю! Товарищ старший лейтенант.

— Разрешите мне? Товарищ майор. — Снимаю я планшет с картой и протягиваю комполка. — Вот тут немецкая карта и на ней наши позиции.

— Вижу, карта. Вот наш штаб. Вот позиции батальонов… А вот и штаб дивизии… — Достав карту из планшета и развернув её на коленях, приговаривает майор. — И где ты её взял?

— Я её снял с трупа последнего немецкого диверсанта.

— Точно последнего?

— Точно. Зуб даю.

— Ну, что я тебе говорил? Сигизмунд. — Посмеиваясь, басит капитан Лобачёв. — Не тот человек этот сержант, чтобы буй с трамвайной ручкой перепутать. Его надо вместо тебя ставить. Тогда у нас и разведка наладится, и диверсанты перестанут толпами по нашим тылам шляться.

— Но ведь форма и автоматы наши. Документы тоже. — Пытается оправдаться старлей.

— Да у немцев эти документы целая Рейхсканцелярия печатает. А сколько нашего оружия и формы у них осталось? Так что на пять то человек всяко найдут. — Но последний гвоздь в крышку гроба лейтёхиных доказательств, вбил боец Гусев.

— Товарищи командиры. Разрешите обратиться? Красноармеец Гусев. — Войдя в блиндаж, несмело говорит Вася.

— Обращайся боец. Что ты хотел? — разрешает комполка.

— Я вспомнил, что говорил тот раненый. Вдруг это важно…

— Что ты вспомнил сынок? Рассказывай по порядку.

— Когда товарищ лейтенант послал нас проверить, мы увидели, что он ещё дышит.

— Кто? Он?

— Ну, тот, раненый… диверсант. — Всё-таки после паузы говорит Вася. — Он лежал на спине и стонал, а ещё бредил по-русски. Вот мы и пошли за подмогой, вдвоём-то не унести, неловко, да и здоровый дюже. Доложили лейтенанту, он дал ещё двоих, вот мы уже вчетвером его подняли и понесли. А по дороге он и говорил.

— Что говорил?

— Так это сначала матерился… ну, мы там его немножко уронили на спуске, вот он и ругался. Всё каких-то злыдней поминал, да гермАнами нас бестолковыми называл, тоже бредил наверное. А когда мы его на батарею принесли и положили возле костра, он сумел нас хорошенько рассмотреть. А потом и сказал, — «всё равно вы все сдохнете, клятые москали», дёрнулся и затих.