– Что ты мне заливаешь? – зашипел грек. – Никеаса и двух его приятелей троих сразу… Но расстояние и правда было неьольшим…

В этот момент в потолок над нами ударила автоматная очередь, брызнула бетонная крошка, и следом с противоположной стороны коридора послышалось:

– Эй вы! – гулко выкрикнул грубый, словно прокуреный мужской голос. – Мазанакис, Дун Хо Рин, я знаю что вы там!

Рыжий и азиат переглянулись.

– Кто спрашивает? – рявкнул Мазанакис.

– Не твое дело, - был ответ. Нам нужен мальчишка и его дружки. Отдай, и можешь валить куда хочешь. Если нет – мы зайдем и положим всех…

«Наши» бандиты коротко посовещались между собой и рыжий ответил:

– Если вы вломитесь – то первые двое, кто сунется – останутся тут лежать. Плюс этих шнырей вы не получите, мы их просто кокнем или используем в качестве живых щитов!

Снаружи кто-то засмеялся и ответил со странно знакомым акцентом:

– Хо Рин, крыса трусливая! Это Танака. Но ты и сам думаю меня узнал. У меня приказ: доставить госпоже Яромира Харта и всех, кто с ним. Он должен быть наказан за свою наглость и длинный язык. И он будет наказан.

Вдох застрял у меня в груди, а сердце пропустило удар. Твою мать. Еще и Сирогане! Если они нас получат… наши призрачные шасы выжить вообще упали ниже нуля.

– Поэтому, слушай сюда, - продолжил бандит снаружи.
– Я знаю, что Харт у вас. И я знаю, зачем он вам. Так вот, поверь, то что его в наказание за дерзость по отношению к госпоже – по сравнению с тем, что придумали вы намного… интереснее. Еще и его дружкам перепадет. Ты меня знаешь, и должен понимать: я в любом случае заберу их, нарушить приказ госпожи для меня… проще умереть. Только в первом случае – я заберу только этих крысят, а во втором - просто закину пару гранат, подожду пока вас взрывом перемешает с бетоном как в блендере. Возьму ваши головы как доказательства госпоже…

– Вы не можете на нас напасть! Это нарушение договора о перемирии! – закричал азиат, и на его лице проступила испарина.

– Да мне все равно. Если я не выполню приказ, мне так и так прикажут умереть. Так что терять мне нечего. Вам на подумать – тридцать секунд, после этого говорить с вами будет уже взрывчатка. Время пошло.

– Хорошо, мы согласны! Черт бы тебя побрал, забирай их, Танака! И помни, ты обещал, что вы уйдете больше никого не тронув, если их получите!

– Мои люди входят! Оружие на пол! Чуть что – кидаю гранаты!

Мазанакис скривился, и дал знак своим, те побросали оружие.

– Ну, значит судьба, - ухмыльнулся он, глядя на меня.
– Мне тебя даже жаль, отброс. Знаю я этих палачей. Ты будешь умолять, чтоб тебя убили…

В этот момент вовнутрь юркнули трое, держа бандитов на прицеле. По одному приблизились к нам троим. Девушку грубо схватили за руки, вырвали провода из «звенящей рубашки» и так и поволокли к выходу. Второй подхватил лежащего в отключке Лешку, перекинул через плечо и ретировался.

Еще один приблизился ко мне, оттолкнул бандюгана, придавившего меня к полу, рывком поднял на ноги и подтолкнул в сторону выхода. Замыкали группу двое крепких парней в косухах с автоматическими пистолетами направленными на Мазанакиса и его людей, которые пропустили нас, двинувшись следом за нами, пятясь спиной вперед и удерживая грека и его банду под прицелом.

Нас выволокли на воздух и подвели поближе к двум черным тонированным внедорожникам. Двери одного из них были приоткрыты, а возле стоял тот самый крупный японец со шрамом на левой щеке.. Навстречу странным бородатым и неухоженным боевикам выскочили двое азиатов, одетых в аккуратные строгие дорогие костюмы. Нас перехватили, осторожно, но настойчиво затолкали в авто, забрались следом, машина загудела и рванула с места, петляя на поворотах и набирая скорость.

Все произошло так быстро, что я даже толком не успел испугаться и осознать, что положение похоже стало еще хреновее. По крайней мере – мой внутренний дерьмометр зашкаливало.

«Я не боюсь! Страх убивает разум! Страх – это маленькая смерть влекущая полное уничтожение. Я встречу свой страх лицом к лицу…»

Перестать бояться. Я точно знаю дату моей… ну если не смерти, то утраты контроля над телом. А до того - я неуязвим.

Я сделал глубокий вдох, открыл глаза и посмотрел на сидящего напротив крупного японца, все с тем же вселенским спокойствием на лице и шрамом на левой стороне лица. Слева от меня Леха встряхнул головой, очнулся, повертелся по сторонам. Его лицо было сплошным синяком, но голос был вполне бодрым.

– Ярик, что… где мы? Что произошло?

Я хотел было подать знак, чтобы он заткнулся, чтобы не говорил со мной – если покажет привязанность ко мне, то станет целью для этих… а так он им не интересен, может выбросят где-то на дороге. Шансов не очень много, но если к нему нет претензий – могут и не тронуть. А их нет. И до этого Сирогане не проявляли агрессии без явной причины. Которой тоже нет.

– Ярик! – повысил голос Алексей. – Ответь, что происходит!

Глянув на него исподлобья я сделал знак вести себя потише, всерьез ожидая, что ему сейчас пропишут «успокоительного», чтобы вел себя потише. Заставил себя замереть, ожидая что сейчас кто-то из этих его просто…