— Можно подумать, ты никогда не пил и не совершал глупостей. — Игла присела на корточки и обхватила колени руками.

— Я не пью. И тебе не советую. — Дар на неё даже не взглянул. — Разум должен быть трезв и ясен.

— Погоди! Ты же тоже взял себе мёда вчера!

— Наливать и пить — не одно и то же. Я держу чашу и подношу её к губам за беседой, но не пью. Когда все вокруг пьют, то так проще смешаться с толпой, вызвать доверие, впрочем... наверно, это лишь старая привычка, которой я не привык изменять.

— И что, прямо ни разочка не напивался? — Игла недоверчиво прищурилась.

— По собственной воле — нет.

— Это как?

Дар пожал плечами.

— Когда я был мал, братья держали меня, а сестра влила мне в рот целый бурдюк вина. Они решили, что это отличная шутка, — сказал он ровным голосом, будто, если подумать, шутка и впрямь была ничего.

— Какой кошмар...

— Полагаю, говорил и ползал я действительно забавно.

— Ничего это не забавно. — Игла поёжилась. — Это жестоко.

— О, нет, — ухмыльнулся Дар. — Это было не жестоко...

Игла хотела узнать, что он имел в виду, но не успела. Из-за деревьев выбежал лопоухий мальчишка лет десяти, а следом появилась женщина. Невысокая, с длинными чёрными косами и на сносях. Одета она была в простое платье с передником, да лапти, в руках — посох, за спиной — котомка с поклажей.

— Добрые люди! — улыбнулась она, остановилась, опершись на посох, и подпёрла кулаком поясницуу, стараясь отдышаться. Путь явно давался ей непросто. — Не подскажете, далеко ли до города?

— Вёрст двадцать, — отозвался Дар, всё ещё занятый лошадьми.

— Сколько? — округлила глаза Игла. — Так далеко!

— Ничего-ничего, — вздохнула женщина и потрепала сына по кучерявой макушке. — Десять прошли, и ещё двадцать пройдём, да Люб?

— Да хоть бегом! — подпрыгнул Люб, полный сил, и потянул маму за руку. — Давай! Доберёмся ещё до заката!

Мама его улыбнулась, она не выглядела такой бодрой, но пошла следом.

— Мы вас подвезём! — выпалила Игла. Она не могла себе представить, как беременная женщина преодолеет такой путь. Дар выпрямился и удивлённо уставился на Иглу:

— Нет, не подвезём.

Игла уже снимала с плеч растерянной женщины котомку.

— Ещё как подвезём! — зашипела она на Дара.

— Нет-нет, что вы, не стоит... — качала головой женщина, но Игла её не слушала, грозно глядя на Дара.

— Нам в другую сторону, — не унимался тот.

— Значит, сделаем крюк.

— А не сильно ли ты раскомандовалась? Это моя карета.

— Не твоя, а Кощеева. Так что не командуй тут. Давайте-давайте, залезайте, не бойтесь.

— Мы поедем на этой повозке? — с восторгом воскликнул Люб и запрыгнул в карету — только пятки сверкнули. Игла помогала взобраться на высокую ступеньку его матери. — Так, осторожно, головой не ударься, ага.

Когда все уселись, кони тут же тронулись с места. Игла сидела рядом с Даром, а Люб и его матушка расположились напротив. Люб крутил головой, разглядывая обстановку, он то слазил с сидения, то забирался обратно, выглядывал то в одно окно, то в другое и с восторгом смотрел на мать, не в силах поверить в их удачу. Мама же смущённо улыбалась и ёрзала на месте, ей явно было неловко от сложившейся ситуации. Дар сидел чернее тучи и хмуро смотрел в окно и даже не пытался скрыть своего недовольства вынужденным соседством.

— Простите нас. Мне... мне ведь даже заплатить вам нечем, — виновато сказала женщина, пытаясь усадить скачущего по карете сына на место.

— О деньгах даже не переживайте! Мы их и не ждём, — улыбнулась Игла, а Дар хмыкнул, намекая, что не ждёт здесь только она, а он, вообще-то бы и взял монету другую, если бы подвернулась возможность. Но Игла не обратила на него внимания, полностью сосредоточившись на новой знакомой. — Меня Игла зовут, а это Дар. Не обращайте на него внимания, пусть снаружи он колюч, как ёж, внутри у него доброе и нежное сердце.

Дар не сдержал издевательский смешок, и Игла пнула его ноге, чем вызвала у того очередной приступ негодования. Дар принялся оттирать пятно от её подошвы шёлковым платком.

— Меня зовут Чернава, сын мой Любомир, держим путь в город вот...

— Как здорово! — Игла изо всех сил пыталась поддержать беседу, чтобы сгладить поселившееся в карете напряжение. Чернава казалась напуганной и была бледна. Похоже, поведение Дара её настораживало. — Далеко вы собрались, да ещё и пешком. Путь непростой, как вы на него решились в вашем положении?