Игла выпрямилась, развязала ворот платья, высвободила руки из рукавов, позволив ему упасть на бёдра, стянула с себя рубаху и отбросила на пол. Положила одну ладонь между голых грудей, а второй накрыла рану на груди Дара.

Где ты — там я. Пусть кровь — течёт.

Где слово молчит — пусть сердце зовёт.

Ты — зима. Я — лето.

Я — солнце. Ты — небо.

Мы связаны крепко — исчезнут пределы.

Мы едины и целы.

Игла выдохнула. Её била дрожь. Магия струилась под кожей, наполняя её золотистым сиянием. Рука нашла рукоять ножа, пальцы крепко её сжали, и Игла перешла ко второй части заклинания:

Не сестра, не жена, нареки же меня.

Дай мне имя, что свяжет нас крепкой рукой.

Я — твоё назову, уведу за собой.

Отзовись и ступай, будто нить за иглой.

Я даю — ты берёшь. Ты даёшь — я беру.

Кровью писан закон и так быть посему.

Именем с губ пусть сорвётся мой зов,

Сын Морены, проснись, скинь злой смерти покров.

Игла покрепче обхватила нож и вонзила лезвие себе в грудь. Не глубоко, но ровно там, где начиналась рана Дара, и вниз — туда, где она заканчивалась. Закричала сквозь стиснутые зубы и подалась вперёд. Кровь хлынула, заливая треснувший багрец, а Игла наклонилась ниже.

— Дар, — позвала она, чувствуя соль крови и горечь полыни на губах. — Дар. Истинным именем твоим заклинаю, услышь меня. Сердце твоё цело и открыто. Оно здесь. Я здесь! Поэтому и власть над тобой я имею, слышишь? Дар! — Она вновь прильнула лбом к его лбу и горячо зашептала. — Отведи меня туда, где ты. Ритуал начат, его должно закончить. Хоть божественные чертоги, хоть в поля Нави, хоть в самое пекло. Пусти меня и позволь спасти.

Голова кружилась, боль сковала тело. Игла застонала, обнимая Дара и стремительно теряя силы и магию. Накатила жгучая слабость, мышцы отказывались держать Иглу, отбирая власть даже над самой собой. Что, если она всё же ошиблась? И теперь они оба умрут? И кровь. Почему так много крови? Её рана ведь не была такой глубокой...

— Дар, — позвала Игла из последних сил, чувствуя, как холодеют руки и ступни. — Дар, назови моё имя...

Восходящее солнце разлилось по комнате ослепительным золотом и нежным теплом укрыло двоих в тот самый миг, когда Игла перестала дышать.

По лесу стелился густой туман. Она вернулась? Игла огляделась по сторонам. Но почему? Это её лес или иллюзия, сотканная зельем? Если в прошлый раз здесь царило лето, то теперь лес захватила поздняя осень. Голые деревья чёрными силуэтами проступали сквозь саван тумана, землю укрывал ковёр из мёртвых листьев и сухих веток, пахло гнилью и влажной землёй. Только редкие ели и сосны напоминали, что капля жизни ещё осталась в этих местах.

— Дар, — позвала она, не зная, куда идти. — Дар! Где ты?

Тонко зазвенели колокольчики. В тумане очертился высокий тёмный силуэт. Игла не испугалась — она знала, кто это. Раскидистые оленьи рога, на которых покачивались алые ленты с золотыми колокольчиками. Олений череп с зелёными угольками глаз и длинное чёрное тело, будто сплетённое из дыма — Иглу встречал леший. Её леший.

— Здравствуй, дорогой друг, — поклонилась ему Игла. — Я ищу тут своего друга, ты не встречал его?

Леший ничего не ответил, как не отвечал никогда, но бесшумно подошёл ближе и протянул навстречу раскрытые ладони с крючковатыми чёрными когтями. В них лежали алые осколки багреца.

— Это... — Игла отпрянула. — Это его сердце?

Леший молча шагнул ближе и вновь протянул ладони, качнул ими, призывая Иглу принять подношение. Дрожащими руками Игла попыталась забрать осколки, но леший не дал, отвёл ладони и вновь поднёс их ближе.

— Ты хочешь, чтобы я... — Игла вслушалась в его магию, тут, в этом странном видении леса, она была тихой, глухой, почти неслышной. — Собрала их воедино?

Леший медленно кивнул, и колокольчики на его рогах перекликнулись.

— Хорошо, — кивнула в ответ Игла. — Хорошо. Давай попробуем.

Осторожно, разглядывая каждый осколок, Игла подбирала ему пару. Стоило соединить две грани, те, будто по волшебству, скреплялись друг с другом и трещина заполнялась бледным розовым светом. Соединив между собой все осколки, Игла осторожно вложила испещрённый трещинами багрец в ладони лешего. Камень вспыхнул ярким светом и обратился клубком алых ниток. Леший качнул головой и... исчез. А клубок упал на землю и прытко укатился в туман.

— Погоди! — воскликнула Игла, бросаясь за ним. — Постой же!

Туман, будто назло, сгущался, мешая разглядеть маленький алый шарик, мелькающий то тут, то там. Деревья обступали Иглу всё плотнее, земля подбрасывала под ноги камни и корни, сумерки сгущались, отнимая последний свет. Игла больше не узнавала лес, в котором помнила наизусть каждый уголок. Это были новые места в старом лесу. В её лесу — Игла не сомневалась — знакомая магия разливалась вокруг, не позволяя ошибиться. Клубок вёл её туда, куда прежде лес не пускал, а может, это место и вовсе существовало только здесь — в тумане.