Обеспокоенный его словами, Олег в стремительном темпе оправил мундир, встряхнул плащ, кое-как умыл лицо. Оттершись висевшим рядом с умывальником жестким полотенцем, он взглянул в зеркало и поспешно стер еще два отпечатка девичьих губ.

Полюбовавшись несколько секунд на получившийся в результате интенсивной чистки багровый цвет физиономии, Олег, припомнив уроки ведуньи, быстро наложил так часто выручавший его морок, придав своему лицу более подобающий оттенок, после чего повернулся к посланнику.

– Неплохо, – прокомментировал тот. – Вот только иллюзию лучше бы снять. В Зале Истины они невозможны и при входе все равно спадут.

После того как Олег последовал его совету, маг хмыкнул, взглянув на его полыхающую физиономию, после чего небрежно провел засветившейся синим светом рукой перед пострадавшей от интенсивного мытья частью тела. Словно легкий прохладный ветер подул в разгоряченное лицо Олегу. Бросив взгляд в зеркало, он убедился, что все последствия скоростного отмывания с его лица исчезли.

– Теперь пошли, – продолжал торопить посланник.

Согласно кивнув, Олег двинулся за ним.

Зал суда представлял собой большое прямоугольное помещение, отделанное белым мрамором. На одном конце находилось полукруглое возвышение, на котором стояли три роскошных кресла. Над центральным был изображен герб Академии: схематичное изображение человека в мантии, держащего над головой золотой круг с символами четырех стихий. Это было место председательствующего судьи. По бокам от него стояли два менее шикарно отделанных кресла, предназначенных для других судей.

Слева и справа от возвышения находились обнесенные перилами площадки, выгороженные для истца и ответчика. На одной из них сейчас переминалась троица воздушников, а к другой с достоинством прошествовал Олег.

Дальше располагались ряды кресел, предназначенных для свидетелей и всех, кто считал себя причастным к рассматриваемому делу.

Едва Олег успел пройти на свое место и обменяться с сидящими на первых креслах как важные свидетели друзьями парой сообщнических взглядов (беседовать при помощи телепатии он не стал, опасаясь возможности подслушивания), как начали бить старинные стенные часы. В точном соответствии с театральными канонами на двенадцатом ударе распахнулись врезанные в стену позади судейского возвышения двери, и оттуда к креслам прошествовали три обряженных в белые мантии мага с ритуальными посохами в руках. В занявшем центральное место Олег с радостью и облегчением опознал своего декана, с которым у него установились довольно неплохие отношения. Лица двух остальных скрывали глубокие капюшоны.

В это время на середину зала вышел Матиас Романи и звучным голосом произнес:

– Начинается заседание суда чести Валенсийской Академии Светлой Силы по делу о предъявленном Ариоху Бельскому обвинении в нарушении дуэльного кодекса. – Он на мгновение прервался, набрал воздуху и продолжил: – Состав суда: председательствующий судья – светлый маг Воздуха, декан Темного факультета лэр Тибо Рентир. – Молодой магистр чуть наклонил голову, изображая приветственный поклон. – Судья правой руки – светлый маг огня, декан Огненного факультета лэр Мозес Ритальди. – Пожилой огневик легким движением сбросил капюшон и ослепительно улыбнулся всем присутствующим, после чего лихо подмигнул Олегу. – Судья левой руки – темный маг судьбы (так высокопарно именовали себя малефики), заведующий кафедрой малефицистики Темного факультета лэр Рион зу Арк. Есть ли у кого-нибудь возражения по составу суда? – Помолчав минуту, секретарь продолжил: – Нет возражений. В таком случае по праву глашатая Истины объявляю данное заседание суда чести открытым. Да восторжествует Истина!

Во время этой высокопарной речи Олег изо всех сил прятал неуместную на столь серьезном мероприятии ухмылку. Похоже, поступок погодников сильно рассердил «педсовет» Академии и милорда Альфрани лично. Ничем иным столь странный подбор судей объяснить было невозможно. В таком составе суд объявил бы Олега светлым воином и посланцем добрых богов, использующим только свои внутренние силы, даже в том случае, если бы он при них нацепил Кольцо Всевластья и во главе девятки назгулов взял «на копье» родовые замки своих оппонентов. Если бы он знал о таком составе суда заранее, то и не подумал бы волноваться о его исходе. Да и Вереене не надо было бы в камень залезать, с раскаянием решил Олег.

Действительно, по академическим традициям, учитель ни при каких обстоятельствах не выдавал ученика на расправу посторонним. Олег же, обучаясь на факультетах Тьмы и Огня, являлся формальным учеником как Мозеса Ритальди, так и Тибо Рентира. Что же касается Риона зу Арка, то недавно он сделал предложение руки и сердца Тайане Соро, бывшей невесте убитого Олегом воздушника. Так что кто-кто, а он будет выгораживать Олега изо всех сил.

Судя по унылым физиономиям, этот расклад понимала и стоящая напротив троица истцов. Однако они даже не пытались возразить против состава суда, хорошо понимая, что подобное заявление будет сочтено намеренным оскорблением, после чего последует вызов.

Пока в голове Олега мелькали эти мысли, глашатай покинул центр Зала и спокойной походкой прошел на свое место. Вместо него встал председатель. Тибо Рентир обвел залу и неожиданно тихим голосом обратился к поникшей троице:

– Истцы, огласите свои претензии.

Один из погодников, высокий темноволосый парень, подошел немного ближе к отделяющей их от зала отгородке и произнес:

– Я, Льяс Итиро, и мои друзья, Слав Ральский и Йер Босхи, совместно обвиняем присутствующего здесь Ариоха Бельского в нарушении дуэльного кодекса, выразившееся в применении им на дуэли боевого артефакта, повлекшего смерть его противника, Эрлиха Брарна. Обвинение предъявляется по праву свидетелей дуэли.