Учитывая хороший зум и высокую детализацию, ни у кого не возникнет сомнений, кто, что и зачем!

С чувством выполненного долга, разделся, аккуратно сложил верхнюю одежду на кровати и пошел в ванну, отмокать.

Жаль, поваляться вволю не дали бравые ребята из полиции, едва не продолбившие мне дверь своими пудовыми кулаками.

Мда-а-а-а-а-а, если с качеством снимков я все сделал верно, то вот с местом – точно дал маху!

Первый же полицейский получивший фото, смог понять откуда они сделаны, так что меня часа три мурыжили, выясняя чем я сделал снимки и как смог их так быстро отправить.

Спасла горничная, которая подтвердила, что в момент ее прихода я был в ванной и что какого-либо фотооборудования у меня в номере она ни разу не видела.

Эх, что за мания у меня вляпываться на ровном месте, а?!

Почему в космосе такого не наблюдалось?!

Или, все-таки, наблюдалось?!

Пообщавшись с полицией, вернулся в гостиницу и выписался, нафиг.

Дело оказалось странно-резонансным, так что, ну его, обязательно кто-нибудь и полиционеров сдаст меня, а общаться с той гнилой братией, что мужественно называется «журналистами» - «да к такой-то матери», как любил говорить один знаменитый переводчик!

Покидав шмотье в сумку через плечо, распрощался с Аидой, плюхнулся на сиденье подъехавшего такси и придремал.

Гм.

Уснул.

Чтобы проснуться голым, связанным и мокрым!

Не, Италия не познавшая комиссара Каттани – это кошмар!

Оглянувшись по сторонам, тяжело вздохнул.

Судя по отсутствию связи, запаху крови и льющемуся откуда-то высоко сверху свету, я явно в подвале, но точно – не винном, слишком холодно, слишком плохая вентиляция и слушком многозначительно торчат из стен блестящие, словно специально отполированные, крючья, на которых так удобно держать мясные туши!

Страшно, душно и холодно – это из плохого.

Из хорошего – нейроузел уже оценил прочность веревок как «нижесреднего», а вот прочность стула-табурета, наоборот, «вышесреднего», так что, в случае чего, у меня будет три дубинки, для голов тех, кто меня сюда припер!

Ну и совсем уже замечательной новостью был тот факт, что разлитой боли в этой комнате хватало для неслабого такого некромантского ритуала!

К магии мертвых у меня предрасположенности не было, но замутить какого-никакого зомбака-упырявичуса, это я с радостью, это я запросто…

Мои телоджвижения привлекли внимание охранника, стоящего за дверью и…

Сидящий напротив меня дедок явно попутал берега!

– Отныне, как ты понимаешь, все свои «игрушки» ты будешь сдавать моему человечку… - «Дон Пидрон», как я прозвал дедулю, широко улыбнулся, демонстрируя развитие стоматологических технологий на одном, отдельно взятом, дедуле. – Думаю, ты понимаешь, что вариантов у тебя немного… Сбежать-то ты сможешь, но вот с родными попрощаешься!

Я аж прослезился!

Мне двадцать минут мяли бока, тридцать минут объясняли, как это прекрасно, что я до сих пор жив, но все-таки скатились до угрозы ближним!

– Не лыбься! – Мне прилетело снова справа налево, по уже и без того заплывшему левому глазу. – Синьор…

– Может пойти на йух! – Четко проговорил я по-русски и макаронники слегка взбледнули.

Нет, особо «русская мафия» ничем в это время не славна, не после 90-хх чать поди, но связываться с нашим братом, европейцу всегда было больно.

Их фашистские идеалы спасовали перед итальянскими коммунистами, а тут…

Впрочем, дедок был явным фашиком, потому как услышав русскую речь сразу подобрался, как змей и махнул кулачком, в котором до сих пор сжимал три моих обугленных колечка, которые на нем почему-то не действовали.

Мелькнул кинжал и избивающий меня амбал в синей джинсе с удивлением принялся рассматривать свою беспалую правую гробарку, на которой танцевал сине-зеленый кладбищенский огонек.

Секунд пять рассматривал, а потом начал орать.

Нейроузел активировал выращенные импланты и мир замедлился.

Вот дедок соскакивает со своего места, роняя табурет, тянет руку к кобуре, но, передумав, разворачивается и бежит к выходу.

Наверное, решил, что сейчас я его тут и оприходую…

Глупый…

Дождавшись, когда за Пидроном закроется дверь, еще раз огляделся по сторонам и вздохнул.

Пусть бежит.

Пусть хорошо бежит, далеко, пусть собирает народ, пусть готовится вернуться в этот подвал с поддержкой, а я…

– Ради святой Девы…! – Избивавший меня бык, на останках коленок дополз до меня и повалился в ноги. – Защиты…

Ну да, ну да, привычка мелкой мрази, каждый раз взывать к святым.

Ну, да на тебя у меня особые планы, бычара…

Схватив оплывающую воском тушку за воротник, отшвырнул ее в центр комнаты, прямо в квадрат света, падающего из далекого окна.