Когда маленький караван, состоящий из мальчишки и Дениса пришел к финишу, на лице парня отразилось горькое разочарование — за то время, что он бегал за работодателем, а потом вел его обратно к цели, "Белла" успела не только убрать сходни, не только отдать швартовы, но и отойти от пирса метров на десять, что лишало заказчика какой-либо возможности попасть на ее борт, а исполнителя заказа — получить заслуженное вознаграждение. Однако, богиня судьбы была благосклонна в этот день не только к старшему помощнику, но и к его временному окружению.

— Лови! — Денис кинул мальчишке заранее приготовленный серебряный ноготь.

Козе было понятно, что жизнь парня не балует — уж больно тощим и заморенным он выглядел, а раз есть возможность устроить праздник пацану, так почему не устроить? От старшего помощника не убудет, а парню радость. Денис в те моменты, когда его не пытались убить, или отправить в пыточную камеру, был на редкость сентиментальным и даже не побоимся этого слова — сердобольным человеком.

Он всегда был готов прийти на помощь любой живности, переживающей не лучшие времена — беспризорникам, бездомным котятам и щенкам, девушкам с мятущейся и поэтической душой, не определившимся перед кем, наконец, раздвинуть свои прелестные ножки и прочим млекопитающим, попавшим в затруднительное жизненное положение. К насекомым же и прочим пресмыкающимся Денис относился хуже и нисколечко их не жалел.

Возвращаясь на пирс, следует отметить, что пацан даже рот открыл, удивленный такой, никак не ожидаемой щедростью — он-то наоборот считал, что плакали его денежки, а старший помощник, тем временем, ухватился "длинной рукой" за шею сисястой дамы, исполняющей роль носовой фигуры "Беллы" — если реальная Белла послужила прототипом, то там было за что подержаться, и под взорами многочисленных изумленных зрителей, перебросил себя через двенадцатиметровую пропасть на борт корабля.

Со стороны пирса это выглядело так, будто человек с места, без разбега, совершает вот такой вот совершенно невозможный кунштюк! Вроде бы пустячок, а впечатляет! Так же была впечатлена и та часть команды "Беллы", которая стала свидетельницей всех этих эволюций. Матросы мирно расположились на баке, никого не трогали, можно сказать — "починяли примус", перекрикивались и переругивались со знакомыми, оставшимися на берегу — фактически, проходило что-то вроде светского раута, ну-у… естественно, с поправкой на уровень контингента — чай не графья, и тут на тебе — прилетает эдакий подарочек!

Моряки разглядывали Дениса молча и настороженно. И их можно было понять — грубить и выяснять причины по которым то ли незваный гость, то ли пассажир появился на борту таким экзотическим способом было несколько стремно. Да даже вежливо спрашивать не хотелось — мало ли, как "лицо со шрамом" отреагирует на такие вопросы — может он терпеть не может, когда интересуются подробностями его личной жизни — этакий, знаете ли, интроверт.

Понятное дело, что основным фактором, сдерживающим законное любопытство матросов, обычно не страдающих излишней деликатностью и не стесняющихся проявлять свою любознательность, служил не врожденный такт и хорошее воспитание, а то обстоятельство, что если "лицо со шрамом" может ТАК прыгать, то неизвестно что он может проделать с людьми, вызвавшими его неудовольствие. А судя по его роже, можно было не сомневаться, что ничего хорошего его обидчиков не ждет.

Было очевидно, что индивидууму с таким лицом, что человека зарезать, что вошь раздавить, да и вообще чувствовалось, что с него станется совершить такое святотатство, как на палубу высморкаться! Так что, пусть с ним начальство общается, а их дело маленькое — приказано поднять паруса — поднимают, приказано спустить — спускают. Ну-у… или идут на абордаж, если надо, или отбиваются от чужой абордажной команды.

Отсутствие руководства на баке объяснялось тем обстоятельством, что все они, начиная с капитана и заканчивая боцманом, столпились на корме, наблюдая, как лоцманская галера, исполнявшая роль портового буксира, вытаскивает "Беллу" на "чистую воду", чтобы развернуть ее носом в сторону океана, где "Белла" сможет поднять паруса и двинуться своим ходом.

Интересы же незваного пассажира, в отличие от интересов начсостава корабля, были сосредоточены на берегу. Старший помощник с замиранием сердца следил, не появятся ли на причале цуги, не попробуют ли задержать выход "Беллы" в море. От волнения он так вцепился в фальшборт, что пальцы побелели. Очень уж ему не хотелось, чтобы все сорвалось в последний момент.

К счастью, жизнь — не приключенческий триллер, где для динамики сюжета, преследователи обязательно появятся в самый последний момент, чтобы усложнить жизнь главному герою. В нашем случае "Белла", буксируемая лоцманской галерой, успела отойти от берега и развернуться, а цуги, насколько мог видеть Денис, на пирсе так и не появились.

Здесь бы очень пригодилась шкира с ее биноклем, да и вообще пригодилась и старший помощник, в очередной раз загрустив по поводу ее отсутствия, от всей души пожелал похитителям как можно более скорой и как можно более мучительной смерти — дабы неповадно было брать чужое! Так-то, как мы знаем, Денис был добрым человеком, но за любимую шкиру с огромным удовольствием перегрыз бы грабителям глотки, да и попробовать их кровь на вкус не отказался, хотя вампиром ни в коем случае не был.

В какой-то момент, по мере разворота корабля, наблюдение за тем участком пирса, откуда "Белла" отшвартовалась, стало невозможным и чтобы продолжить наблюдение за берегом, старшему помощнику пришлось переместиться с носа на корму. Как только поворот судна был завершен, на палубе воцарился сущий ад — начался подъем парусов, а на большом трехмачтовике их, как легко догадаться, много.

Подгоняемые боцманскими свистками и матерками, матросы, ловкие и шустрые словно макаки-резус, принялись сновать вверх и вниз по вантам, развязывая крепежные концы, отдавая сезни и распуская паруса. Когда процесс завершился, парусник, словно пришпоренный конь, резко набрал ход и принялся рассекать острым форштевнем синюю гладь океана.

Что не могло не радовать, оперативность оперативников Школы Духа оказалась, мягко говоря, низкой — никаких сигналов, предписывающих кораблю немедленно развернуться и вернуться в порт, с берега так подано и не было. Не загорелись сигнальные костры, не поднялись в небо разноцветные дымы, никто не стал пускать солнечные зайчики с помощью огромных зеркал в сторону "Беллы" и заниматься прочей подобной хренью.