Начальника трапарского отделения Канцелярии Адмиральской Защиты начал анализировать причины своего неожиданного интереса и внезапно осознал, что речь Хазыма неправильная. Наместник уже давно должен был перейти к обвинениям конкретных козлов, связанных с Обществом и потребовать их ареста и выдачи, но вместо этого продолжал муссировать общие места, безо всякой конкретики.

А вот это было уже интересно и могло означать одно из двух. Первое — или арестованный экспедитор молчит, как легендарный предводитель карапехов Иблан Двухпупочный, схваченный тарварами и пытаемый ими в течении двухсот дней и ночей и так не открывший им тайну Черной Печати, во что Дрант верил не очень — не в Иблана, а в стойкость захваченного работорговца — огонь и железо быстро развяжут язык любому человеку, или же вторе — Общество как-то сумело найти выход из неприятной ситуации. В это начальник трапарского отделения Канцелярии Адмиральской Защиты верил гораздо больше.

Дрант повеселел. Еще больше его настроение улучшилось в тот момент, когда один из свитских осторожно подобрался к разглагольствующему наместнику и что-то пошептал тому на ухо. Хазым замолчал, изумленно уставился на своего придворного и задал какой-то вопрос, на что последний лишь смущенно пожал плечами.

Наместник нахмурился, бросил гневный взгляд на невозмутимо глядящего на него начальника трапарского отделения Канцелярии Адмиральской Защиты, развернулся, спустился с трибуны, на которой витийствовал, бросил что-то резкое свите и направился к выходу с плаца. Его люди, словно цыплята за курицей, гуськом двинулись за своим руководителем.

— Личному составу приступить к выполнению своих должностных обязанностей! — приказал Дрант, сменив на трибуне наместника. — Сотникам, полусотникам и десятникам ко мне в кабинет!

По дороге на свое рабочее место, к нему пристроился его специалист по связям с общественностью, обеспечивавший, в том числе, канал экстренной связи с Тоном Идрильо. Тихонько, не разжимая губ, чтобы не подслушали, десятник Ялтыг произнес:

— Крокодил просил передать, что проблема решена.

Дрант в ответ лишь молча кивнул, показывая, что информация к сведению принята и что PR-менеджер может быть свободен. Так же незаметно, как подошел, Ялтыг ушел в сторонку.

Когда начальник трапарского отделения Канцелярии Адмиральской Защиты вошел в свой кабине, все вызванные на совещание уже сидели там в ожидании руководителя. Дрант рукой показал, чтобы подчиненные не вставали, дождался, когда стих шум от потревоженных, в попытке подняться, стульев и немедленно приступил к сути дела.

Первоначально он хотел сказать, что наместник облажался и его люди будут теперь следить за сотрудниками Канцелярии, как старые жены за молодыми мужьями, ну-у… или наоборот, но потом вспомнил народную мудрость: меньше знаешь — нет морщин, да и один из начальственных принципов гласил: каждый должен знать только то, что должен знать — дешевле будет, и решил в своем кратком выступлении наместника не касаться. Умные и сами все сообразят, а дурака не научишь. Дураку лучше иметь четкое и конкретное распоряжение, чтобы не облажаться.

— Доведете до подчиненных, что с этого момента никаких контактов с ночными, — Дрант обвел собравшихся суровым взглядом. — Это первое. Второе, — продолжил он. — Торговцев и прочих данников не беспокоить и денег не брать. — В ответ на удивленные взгляды собравшихся, уточнил: — Временно. Вплоть до особого распоряжения. Данников предупредить, чтобы не вздумали жаловаться людям наместника. Если кто-то рискнет, самим ничего не делать — сообщать мне. — Использовать своих сотрудников, чтобы заткнуть рот болтунам, Дрант не собирался — не надо давать людям наместника ни малейшего шанса. С затыканием прекрасно справятся люди Крокодила. А контакты Ялтыга с его коллегой с "той стороны" никто не отследит — оба профессионалы высокой пробы, так что с передачей целеуказаний проблем не будет. — Вопросы? — отрывисто бросил начальник трапарского отделения Канцелярии Адмиральской Защиты, закончив свое короткое выступление.

— Что делать с сотрудниками, нарушившими приказ? — поднял руку один из десятников.

— Нарушившего на дно, рыб кормить, — хищно ощерился Дрант. — Собравшиеся, хорошо знавшие своего командира, поежились. — Но это не все, — продолжил начальник отделения. — Его десятника — в рядовые, полусотника — в десятники, сотника — в полусотники. Вопросы? — вновь поинтересовался Дрант. Он выждал некоторое время и так как больше вопросов не последовало, скомандовал: — Раз-зойдись!

*****

В сентенцию: утро добрым не бывает, верят очень многие люди. И напрасно. Вернее, не так, не то чтобы напрасно, просто надо учитывать граничные условия этого утверждения. Оно справедливо хоть и для большого, но ограниченного числа людей. Утро не бывает добрым у тех, кто ни свет ни заря вынужден добираться до опостылевшей работы, а если называть вещи своими именами — самой настоящей каторги, нужной единственно для того, чтобы добыть средства к существованию.

А вот у всякого начальства утро редко бывает недобрым. Сами представьте, что должно случиться, чтобы утро стало недобрым для какого-нибудь министра, губернатора, или генерала — форс-мажор вселенского масштаба. А про депутатов и говорить нечего — пиздеть не мешки ворочать. А и действительно, с чего их утру быть недобрым? На персональном транспортном средстве, причем совершенно неважно каком именно — лимузине, карете, или пепелаце с гравицапой, доставили до рабочего места, а там длинноногая упругая секретарша, которая не стареет — замечательное качество для девушки, между прочим, встречает кофеём с утренним минетиком, ну, а дальше знай подписывай бумажки, да подсчитывай откаты.

Может возникнуть вопрос — а каким это, интересно знать, способом начальство добилось того, что их секретарши не стареют!?! Не открыли ли секретные ученые в секретных подземных лабораториях секрет вечной молодости, который начальство тут же засекретило и присвоило себе! К счастью, или к несчастью — это смотря с какой стороны посмотреть, но нет — не открыли и не присвоили. Просто-напросто, секретарши не стареют по той же причине, по которой не стареют третьекурсницы. Этот закон природы давным-давно открыла на Земле университетская профессура, а так как идеи диффундирую между мирами, узнали об этом феномене и на Батране.