– Обязательно, чтобы начиналось на «э»? – вскинул брови Кратов. – Как в паршивом бульварном романе!

– А обязательно перебивать старших?! – поморщился Агбайаби. – Ведь есть еще Лиловая Рука, со столицей Гхагуашк на планете Гхакнэшк. И, наконец, Желтая Рука, столица – Маккиол на планете Маккиутьефе…

– Тоже не подарок, – проронил Кратов.

Агбайаби сделал вид, что не расслышал.

– Основной характеристикой Руки как социума является прежде всего этническая однородность, – продолжал он. – Разумеется, и там существуют народы, народности и даже племена, но разброс расовых признаков в пределах одной Руки весьма невелик. То есть не сравним с той картиной, какую мы имеем удовольствие лицезреть на Земле и даже в пределах этого помещения. Всякий эхайн, окинув беглым взглядом собеседника, мгновенно определит его принадлежность к той или иной Руке, хотя может попасть в заблуждение относительно его субэтнических корней.

– Цвет кожи? Лепка лица? – спросил Кратов.

– И то, и другое, и все остальное, из чего слагается обобщенный портрет расы. Удивительно размыты, между тем, окажутся языковые различия. Имперским языком Эхайнора является «эхойлан», язык метрополии. Скажу честно, более трудного языка я в своей практике не встречал. Возможно, у меня не тот уже возраст, да я никогда и не был достаточно способен к языкам! – Мэтр с негодующим выражением лица завозился в своем кресле, а Кратов насмешливо подумал: «Кокетства в вас, сударь, не меньше, чем в секретаршах Магистрата! Можно подумать, я не ваш „Сравнительный семантический анализ титанийских рун“ штудировал… да и комментарии к программе освоения того же „эхойлана“ – чьих рук дело?!» – Ну, бог с ним… Каждая из Рук говорит на своем диалекте, который отличается от имперского языка, но не настолько, чтобы возникали трудности в понимании. Есть и внутриэтнические субдиалекты… Тем не менее этот феномен языкового единства еще ожидает своего исследователя.

– Если космическую экспансию Эхайнора начала компактная этническая группа, – предположил Кратов, – то нет никакого феномена. Они просто разнесли один и тот же язык по всем звездным системам.

– Это всего лишь одна из гипотез, – согласился Агбайаби. – Из тех, что лежат на поверхности. И она на общих основаниях нуждается в исследованиях и фактах, которых у нас пока нет… Далее: каждая Рука есть также и сложное экономическое сообщество высокой степени обособленности. Не автаркия, конечно, но близко к тому. Торговля между Руками развита слабо. Культурный обмен, хотя и декларативно поощряется метрополией, фактически отсутствует. Социальная интеграция близка к нулю. Смешанные брачные союзы – чудовищная редкость. Я даже рискнул бы предположить, что Эхайнор – это империя на последней стадии вырождения перед распадом и диссипацией – кабы не полное отсутствие центробежных сил! Эхайнам безразличны соседи – но нет и желания отделиться.

– Что ж, вполне здравый подход, – заметил Кратов. – Когда соседство не в тягость, зачем же разлетаться?

– Эхайнор очень привержен традициям и обычаям. Существует строгое деление на социальные касты. Иерархические правила неукоснительно соблюдаются, их нарушение осуждается и преследуется по закону. Руки находятся с Эхайнуолой в отношениях жесткого вассалитета – и этим все сказано.

– То есть, теоретически возможно, чтобы левая рука не ведала, что творит правая, – сказал Кратов, – но от туловища им все равно не оторваться.

– У нас возникли большие затруднения, как обозначить титул или, если угодно, должность верховного и единоличного правителя каждой из Рук. Архонт? Герцог? Генерал-губернатор? Или, что уж вовсе ни в какие ворота не лезет – президент?! Каждый из этих терминов чересчур перегружен привычными земными реалиями.

– Руководитель Руки! – фыркнул Кратов. – А как это звучит по-эхайнски?

– «Гекхайан», – сказал Агбайаби.

– Вполне терпимо…

– Согласен, терпимо – для вас, ксенолога-практика, владеющего несколькими экзотическими языками, к примеру – языком иовуаарп. А как быть остальным?.. Как всегда, на помощь пришла древняя и вечно юная Эллада. Средиземный язык помог завуалировать наше лингвистическое скудоумие. В обиход был введен спекулятивный термин «хирарх».

– Кем? – с живейшим интересом спросил Кратов.

– Не помню… неважно… Власть хирарха в пределах Руки безгранична и неоспорима. Своими решениями он определяет военную, экономическую и национальную политику социума. Разумеется, есть правительство, есть административные органы всех уровней. Но политическую ответственность несет хирарх. И, как я уже говорил, он может прекословить даже Империуму.

– Что будет, если хирарх примет неверное решение?

Агбайаби хохотнул.

– Что есть неверное решение, коллега? – возгласил он. – Это такое решение, чья основательность хотя бы кем-то подвергается сомнению. В Эхайноре нет традиции обсуждать решения вышестоящего чиновника, и уж наипаче – хирарха. Все решения хирарха верны по определению.

– А если он спятит? – не унимался Кратов. – Прикажет всем в течение часа покончить с собой?

– Прецеденты нам неизвестны. Я возьму на себя смелость предположить, что существуют скрытые механизмы социальной самозащиты, дремлющие законы, о которых мы просто не знаем.

– Очень будет неприятно узнать, – проворчал Кратов, – что Эхайнор нападает на Галактическое Братство исключительно по приказу сбрендившего Империума…

– Я могу продолжать? – ядовито осведомился Агбайаби.

– Молчу, – поспешно сказал Кратов. Мэтр отверз уста, и Кратов тотчас же его перебил: – Последний вопрос, учитель… Хирарх – это наследуемый или выборный пост?

– Неизвестно! – прорычал Агбайаби.

– Молчу! – завопил Кратов и с деланным испугом зажал рот ладонью.

Примерно с минуту Агбайаби пыхтел и ворочался, свирепо уставясь на «мемку». Наконец заговорил, понемногу увлекаясь:

– Первой, если так можно выразиться, по силе является Черная Рука. После Красных Эхайнов именно она доставляет нам наибольшие хлопоты. По косвенным данным, штурмовики Черной Руки повинны в трагедии на планете Оунзуш. Мы же склонны подозревать их в нападении на Зефир. Черные Эхайны славятся своим темпераментом, необузданным нравом и даже среди сородичей слывут грубиянами и головорезами. В отличие от эхайнов Светлой Руки, которые, напротив, считаются хладнокровными, сдержанными в проявлениях эмоций, рассудительными. Что не делает их менее опасными противниками, а скорее даже наоборот.