Брандт ухмыльнулся.

– А нельзя ли еще разок обратиться к астрарху, чтобы он извлек вещицу из ящика и отдал прямо нам в руки? – осведомился Белоцветов.

– Прекратите, – сказал Татор. – Мы все отлично сделаем сами. И без того уже за нас проделали большую часть работы!

– И то верно, – согласился Белоцветов, искоса поглядывая в сторону Кратова. – Должны же мы как-то оправдать свое присутствие на борту.

– Господа, – обратился Татор, выходя на середину помещения. – План полета… если эти нырки и всплытия можно назвать полетом…

– Штопальная игла, – ввернул Мурашов.

– …в целом составлен, – продолжил Татор. – В течение ближайших суток мы, навигаторы, проведем несколько тренировок. После чего «Тавискарон» приступит к вхождению в шаровое скопление Триаконта-Дипластерия и высадке на поверхность безымянной планеты с индексом 8*8-ЛТ-31, которую для ясности, а также из экономии фонетических усилий предлагаю назвать Таргет. [52]

– Но почему Таргет? – нахмурился Мадон. – Неужели нельзя подобрать какой-нибудь звучный астроним и, раз уж мы двигались сюда по Кельтской Ветке, желательно из кельтской мифологии?

– Звучный астроним, – сказал Кратов, – ей подберут будущие хозяева.

– Но право «пришедшего первым»… – упорствовал Мадон.

– Послушайте, Жан-Жак, – сказал Кратов, с громадным трудом удерживаясь от продолжения в стиле «и, кстати говоря, Жюстен». – Наша миссия непублична. Она вряд ли будет отражена в анналах Галактического Братства. Мы здесь тайно и, подозреваю, против воли тех, кто заказал астрархам сборку шарового скопления.

– А кто заказчик? – оживился Белоцветов.

– Это нужно спрашивать у астрархов, – терпеливо пояснил Кратов. – Но я склонен полагать, что они отделаются своими шуточками.

– Рано или поздно все тайное станет явным, – провозгласил Феликс Грин, округлив глаза.

– Это верно, – покивал Татор. – И не забывайте, Жан-Жак… э-э… – Возникла пауза, причина которой ни для кого не являлась секретом. – Мы, экипаж десантно-исследовательского транспорта «Тавискарон», всегда называем безымянные небесные тела именем «Таргет». По вышеперечисленным причинам. Это одна из немногих традиций, которые возникли в среде нашего тесного профессионального сообщества и не разрушились с течением времени. И вы прекрасно осведомлены о существовании такой традиции.

– Я просто хотел некоторого разнообразия, – сказал Мадон, пожав плечами.

– Будет тебе разнообразие, – обещал Белоцветов. – Когда игла приступит к штопке, ты извлечешь из ситуации массу новых впечатлений.

– Мы все извлечем, – заверил Татор. – Потому что никто из нас ничем подобным в своей карьере не занимался. А теперь…

– Тогда уж позвольте и мне, – сказал Кратов.

Все взгляды сошлись на нем. Поневоле пришлось встать и принять торжественный вид.

– Коллеги, – сказал Кратов, – перед тем, как все начнется, считаю своим долгом сделать следующее заявление. То, что мы затеваем, очень опасно. Но случались предприятия и более рискованные. Это очень важно. Я сам не представляю, насколько важно. Я даже полагаю, что все неприятности, что преследовали нас на пути, были не случайны, а имели целью нас остановить.

Лица людей были спокойны и внимательны, ни тени опаски на них не читалось. Скорее наоборот: кое-кто следил за его словами с нарастающим азартом.

– Остановить, – повторил Кратов. – Припугнуть. Но не уничтожить. Очень странная тактика. Щадящая, гуманистическая. Но уж какая есть. Тем более что остановить нас так и не смогли… Не скрою: это моя инициатива, в этой миссии я пытаюсь разобраться с собственными демонами прошлого. Я уже достаточно взрослый мальчик, чтобы свести число тайн в своей биографии к разумному минимуму. Но, возможно, это не только моя тайна. Поэтому не ждите, что я стану рассказывать зловещие и фантастические истории. Ничего интересного, поверьте.

«Черта с два они поверили», – подумал он.

– Мы найдем «гиппогриф» и заберем его груз. Что последует за этим, я и сам не знаю. Велики шансы, что ровным счетом ничего не последует. Но я должен попытаться. А вы все мне в том поможете.

Он замолчал, размышляя, не переборщил ли с патетикой.

– Это все? – осторожно спросил Татор спустя минуту.

– Пожалуй, – сказал Кратов.

– Ну слава богу, – сказал Татор. – А то я уж подумал, что ты предложишь нам поворачивать домой.

Все, не исключая Брандта, с облегчением рассмеялись.

В коридоре Кратова настиг доктор Мурашов и цепко ухватил за рукав.

– Прошу ко мне, – сказал он.

– Но я прекрасно себя чувствую, – попытался было уклониться Кратов. – Ни одной царапины, так – легкая контузия. В годы своей юности я, помнится…