– Леди Верисса умерла при родах, – тихо прошептал он, словно боялся, что услышит дядя. – И новорождённая дочь вместе с ней. Лорд Рулгарт принял меня в своём доме, когда я был ещё ребёнком, потому что моего отца убили в сражении, а мать обезумела от горя. – Он нерешительно потянулся к руке Рулгарта, но не тронул её. – По всем меркам этот человек всегда был моим отцом, а я – его сыном.

Мне немного захотелось посмеяться над ним, отпустить шуточку-другую, но они развеялись, не достигнув моих губ. Войне по её природе свойственно уничтожать семьи, разрывать их и далеко раскидывать. Эти двое, по крайней мере, до сих пор оставались друг у друга. От этого я почувствовал лёгкую зависть, но в основном грусть. Когда у керлов изгоняют или убивают лорда, они просто находят нового господина или переезжают на другие земли в поисках работы. А какой толк миру от аристократов без земли и положения?

Я вздохнул, улёгся на свою самодельную кровать и отвернулся, оставив Мерика в его молчаливом бдении.

***

До того времени, как Рулгарт восстановился достаточно, чтобы ходить, я большую часть своих дней проводил с Лилат. Наше изучение окрестных лесов избавляло меня от его кислого лица и смягчало растущую уверенность, что скоро мне придётся его убить.

Моё знание каэритского языка дошло до уровня, на котором я мог составлять предложения, хотя произношение часто заставляло охотницу смеяться. Её знание альбермайнского тоже существенно улучшилось, и она уже могла частично отвечать на некоторые мои более глубокие вопросы.

– Улла научила, – ответила она на мой вопрос о её знании языка ишличен. – Она… узнала от… – Лилат нахмурилась, копаясь в памяти в поисках верного термина, – … бабушки.

– Бабушка Уллы путешествовала в земли ишличен?

Лилат в ответ насторожилась, словно я влез в какое-то частное дело.

– Каэриты иногда… путешествуем в ваши земли. – Я заметил некую уклончивость по тому, как она отвела взгляд, указывая на далёкие горы, поднимавшиеся на востоке над верхушками деревьев. – Они уходят. Возвращаются много времени спустя.

– Зачем?

Выражение её лица стало ещё более настороженным.

– Отправлены… учиться, – сказала она, поднимая лук. – Сейчас мы охотимся. После ты учишь.

– Отправлены кем? – настаивал я, и заработал в ответ только сердитый взгляд и молчание на целый час, который ушёл у неё, чтобы выследить и подстрелить зайца-беляка. И только вытаскивая стрелу из подёргивающегося трупа она проворчала короткий, неохотный ответ.

– Эйтлишь, он их отправил.

– Эйтлишь? – Я вспомнил, как Улла упоминала это имя в нашу первую встречу, и как она отказалась пояснить, что это значит. Видя теперь напряжённость Лилат, я понял, что это весьма важный человек, и к тому же тот, кого стоит бояться. – Кто это?

Она, избегая моего взгляда, подняла немного снега, начисто вытерла наконечник стрелы и убрала в колчан.

– Он скоро придёт.

– И это плохо? – спросил я.

Лилат помедлила, потом повернула ко мне лицо, на котором застыло сочувствующее и полное нерешительности выражение.

– Не знать… пока. Пойдём. – Она встала, поднимая зайца. – Теперь ты учить нож.

– Думаю, в этом ты освоила уже почти всё, чему я могу тебя научить. – Оглядевшись, я увидел под укрытой снегом листвой упавшую ветку. – Скажи, – спросил я, подходя к ветке, из которой на вид можно было получить две подходящих по длине палки, – что каэриты знают о мечах?

***

– Да не так! – голос Мерика был наполнен презрением знатока к новичку, и я понял, что его ухмылка сильно задевает моё самолюбие. – Писарь, кто учил тебя обращаться с мечом? Учитель танцев?

Я опустил свою ветку, очищенную от коры и грубо оструганную в подобие меча и выпрямился из позиции «к бою», которой научил меня Уилхем. Я как раз демонстрировал Лилат основы, отбивая её неуклюжие удары при помощи ударов по дуге, которые мне пришлось так долго осваивать. Развернувшись, чтобы окинуть юного сноба зловещим взглядом, я сказал:

– Милорд, меня учил рыцарь с великолепной репутацией, который научился своему искусству у одного из лучших фехтовальщиков своего века.

– Ты имеешь в виду лишённого наследства лорда Дорнмала, – ответил Мерик. – Насколько я помню, его репутация складывалась в основном из поражений почти на каждом турнире, где он участвовал, и из того, что он забыл свою клятву королю и спутался с Самозванцем. На Поле Предателей он потерял бы голову, если бы твоя малицитская сука не взяла его себе ручной зверушкой.

– Турнир – это не битва. – Чем сильнее я сердился, тем короче выходили слова. – И будьте любезны следить за своим языком.

От моего рубленого приказа лицо Мерика покраснело, его негодование вскипело от неуважения, выказанного керлом-разбойником.

– А может я тебе покажу? – сказал он, выходя из дверей дома, где он стоял и бросался язвительными замечаниями о моём уроке. – Миледи, позвольте? – спросил он, коротко поклонившись Лилат, и протянул руку к её деревянному мечу. Охотницу этот жест явно развеселил и озадачил, но она послушно передала ему оружие, дождавшись от меня кивка.