Баффамет навеки привязал ночной народ к им же созданному подземелью вечному укрытию и вечной тюрьме.

Черные и грубые отростки его венца таяли в тумане, зато тело с неровными вставками драгоценных камней светилось и переливалось. И отдельно двумя звездами пылали его глаза.

Свет вспыхнул ярче - Баффамет давал понять, что заметил Эрона.

Эрон замер. В такой тишине можно было услышать стук сердца, но теперь сердце Эрона молчало. Лишь котел, в котором булькала собирающая энергию Баффамета вода, позволял себе издавать какие-то звуки.

Все остальное молчало.

Стояли, глядя друг на друга, бывшие: все еще человек и, может быть, бог.

Молчание - особый тип разговора, и если уж к нему прибегают, то лишь тогда, когда смысл сказанного не может и не должен быть понятым остальными.

Пути должны быть неисповедимы...

41

Больше всего Джойс не любил психов. Не душевнобольных вообще - тех чокнутых, что считают своим долгом дергать полицию из-за того, что им почудился зомби, монстр, инопланетянин, супермен или некто (нечто) другое в таком роде.

Но звонивший ему Дейкер не был психом, а даже наоборот - психиатром. Мало того, он успел зарекомендовать себя в качестве неплохого эксперта. Все это заставляло прислушиваться к его словам, а не отмахиваться от них с ходу, как от десятков звонков разных кретинов, уверенных, что они видели ожившее и сбежавшее тело Буна. По счастью, большую часть этого бреда выслушивал дежурный - до инспектора дорывались только самые осведомленные о полицейском житье-бытье психи.

...В Шир-Нек Джойс выехал без энтузиазма. Разве что возможность на некоторое время вырваться из города и подышать свежим деревенским воздухом несколько утешала его.

Дейкера Джойс нашел в здании полицейского участка; доктор успел уже известись от скуки в ожидании его приезда.

– А, Дейкер!
– поприветствовал его инспектор еще с порога.
– Ну что?

Дейкер выглядел усталым и невыспавшимся; Джойс отметил, что доктор за это короткое время успел осунуться.

– Я нашел Буна.

– Кто-то украл его труп и притащил сюда?

Дейкер встал, подошел поближе к инспектору и отрицательно покачал головой.

– Нет, трупа нет, - только сейчас он подумал о том, как глупо может звучать со стороны подобное заявление.
– Он не мертв.

"Так, - отметил Джойс.
– Вот уже и доктор спятил... Хотя... Ладно, посмотрим".

Честно говоря, ему было гораздо приятнее поверить, что мертвец сбежал из морга сам, чем признаться, что кто-то мог проникнуть в полицейское управление извне, не потревожив никого из охранников, и нахально вынести тело у них из-под носа. И все же признаться в подобном желании Джойс не мог даже себе.

– Его убили, - твердо выговорил полицейский, - в нем была куча пуль. Я видел.

И он обвел взглядом кабинет, прикидывая, куда бы присесть.

– Я тоже видел, - согласно кивнул Дейкер.
– Но он жив. И он снова убил.

На некоторое время в комнате зависла тишина. Оба человека разглядывали друг друга, стараясь каждый для себя определить, насколько заслуживает доверия его собеседник.

Наконец профессиональный интерес, подогретый последним утверждением доктора, победил.

– Где произошло убийство? В Шир-Неке?
– быстро спросил Джойс.

– Нет, в Мидиане, - возразил доктор и, по-видимому, собрался добавить что-то еще, но ему помешала резко распахнувшаяся дверь.

В нее ворвался человек с небольшими рыжеватыми усиками и в очках, едва-едва облагораживающих грубоватое энергичное лицо с мелкими чертами и тяжелым подбородком. По уверенному виду незнакомца несложно было заключить, что перед Дейкером и Джойсом предстал сам здешний хозяин.

– Господа, я - капитан Эйкерман, - представился он, бодрым шагом пересекая комнату, чтобы тут же плюхнуться в свое начальственное обитое кожей кресло.

– Инспектор Джойс.

– Доктор Дейкер.

Пока они представлялись, Эйкерман закинул ногу за ногу и недовольно поморщился: даже такая короткая презентация незваных гостей казалась ему совершенно излишней и затянувшейся формальностью.

– Господа, - заговорил он, прежде чем Дейкер успел закрыть рот, - вы должны знать, что убийство произошло в Шир-Неке, а это в моей юрисдикции.

Он обращался в первую очередь к Джойсу - Эйкерману и в голову бы не пришло видеть конкурента в психиатре. А вот инспектор - это другое дело...

У Эйкермана были свои представления о порядке, и он верил в них, как веруют порой во все святое, и был готов разделаться с любым, посягнувшим на его святыню.

Порядок - это все, и ради порядка можно и нужно приносить любые жертвы, считал он.