– Можно подумать, - подталкивает его к новой откровенности Дейкер, что вы им завидуете!

Эрон Бун реагирует новой вспышкой восторга во взгляде:

– Им все завидуют! Это - ночной народ...

– А вы не можете объяснить, что это значит? Что это за ночной народ такой?
– продолжает допытываться Дейкер.

На лице Эрона на секунду возникает довольная улыбка.

– Это существа, которые всегда живут в темноте.

И тут Дейкер не выдержал.

Лязгнула крышка кассетника. Звонко ударилась о стенку плоская пластмассовая коробочка с записью. Доктор сжал кулаки и едва не повалился на стол.

Город, куда уходят все монстры! До чего же противна и заманчива была у этого подонка навязчивая идея! Ну надо же было ему додуматься до такого...

"Им все завидуют... Они могут многое, на что люди не способны...
– со всех сторон сыпались на Дейкера гадкие, впадающие в душу фразы.
– Им все завидуют!"

"Замолчи! Заткнись!" - беззвучно закричал Дейкер на вошедшего в комнату мертвеца.

Эрон Бун стоял на пороге с мертво выпученными глазами, и потерявшие гибкость руки с окровавленными ладонями вытянулись вперед, словно защищаясь от несправедливой смерти.

Или - указывая на своего истинного убийцу...

"Сгинь!"

Призрак помутнел и растаял.

"Им все завидуют!" - засмеялся проникший через форточку ветер, и фотокарточки одна за другой принялись вылетать из стопочки и раскладывать на столе причудливый пасьянс.

20

...А еще было вот что...

Где-то над Мидианом поднялась заря. Солнечные лучи разогнали его обитателей по домам и принялись по-своему расставлять тени на развалинах, поглаживая зеленые листья, иголки елок и гнутые шелковые травинки. Затем откуда-то из подземелья вылетел ветерок. Он прошелестел по щебенке, переворачивая песчинки, стряхнул росу все с тех же елочек и помчался к городу, набирая силы и крепчая на ходу.

Город людей тоже спал, но не "уже", а "еще".

Заря только начинала золотить металлические рамы небоскребов и белесый пока асфальт. Лишь сонные утренние служащие копошились на своих рабочих местах, мечтая о теплой постели. Какое дело было им до ветерка?

А он мчался, петляя по улицам, пока не нырнул в открытую верхнюю форточку здания полицейского управления. Где-то внизу, отгороженный заслонами и решетками, в нем помещался морг. Там дремали, ожидая своего часа, тела убитых в перестрелках, отравленных соседями, зарезанных в пьяных стычках... Именно туда и пробирался незваный гость.

Эрон Бун лежал в анатомическом зале, ему еще не был вынесен окончательный приговор: сжечь или закопать. Как ни странно, эту деталь его судьбы решала Глория. Лишь она, как самый близкий покойному человек, имела здесь право голоса. Если Глория найдет деньги, чтобы заплатить за участок земли на кладбище, если договорится с похоронным бюро...

Ветерок закружился вокруг каталки и... исчез, зато мельком замеченные патологоанатомом синие искры замигали вокруг всего тела, завихрились и снова пропали вдруг, словно их и не было. А тело покойника задрожало, мутная пелена на глазах растаяла, рука начала шевелиться, пальцы согнулись...

В Мидиан!

Эрон сел на каталке и обвел помещение взглядом, ища выход.

В Мидиан! К себе, туда, где его ждут! Откуда не могут прогнать теперь, когда все его связи с прежней жизнью порваны.

В Мидиан!!!

Когда утром санитар вместе с дежурным полицейским вошли в помещение, оно было пустым. Криво стояла развернутая качалка. Безмятежно голубело небо в проеме выбитого окна.

Куски стекла лежали тут же, на полу.

День обещал быть ясным.

21

"Тело убийцы-маньяка похищено из морга!" - вопили заголовки газет.

"Маньяк - зомби?" - спрашивала крупным шрифтом бульварная пресса.

"Кому-то нужна нездоровая сенсация, - предупреждала центральная газета из более консервативных.
– Следует опасаться возможных беспорядков".

С передовиц, вкладок, прочих полос смотрели изуродованные трупы. То тут, то там светился и портрет Буна.

"Кому понадобился труп монстра?"

"Загадочное происшествие в морге".

"Шесть семей - за десять месяцев..."

"Мертвецы забрали мертвеца..."

Сколько заголовков - столько и версий.

А отгадки нет.

Ломает над ней голову склонившийся над сотни раз прочитанными документами Джойс.

Скрипит зубами и беснуется, перечитывая все свои записи, Дейкер.

Рыдает над рулем автомобиля Глория. И собственный долг перед любовью, перед памятью Эрона лежит на ней мертвым грузом. Неподъемным: еще чуть-чуть - и раздавит. Она ведь и сама сейчас - как загнанный зверь, и уже развешены флажки вдоль ее дороги. Не красные - белые с черным, с которых кричат, бьют по сердцу чудовищные заголовки.