Шрифт:
Он поглядел на Издающего Клич. После долгого молчания он спросил:
— Ну а если я не вернусь, ты отпоешь мою душу, чтобы она попала к Блаженному Звездному Народу?
Смеющаяся Заря, плотно сжав челюсти, в отчаянии отвернулась. Что он выдумал, ее сумасшедший муж! Что будет с ней, с их долгожданным ребенком — ведь всех остальных детей они потеряли в эту Долгую Тьму…
— Мы за тебя, конечно, помолимся, — ответил Издающий Клич, — только что доброго в…
— Ты возьмешь к себе Смеющуюся Зарю? Сделаешь ее своей второй женой — вместе с Зеленой Водой? Воспитаешь моего ребенка?
Издающий Клич собирался было опять возразить, да прикусил язык.
— Все сделаю, что надо, — кивнул он. — Мы же с тобой не один день были вместе? Охотились на мамонтов, спасали друг другу жизнь… Ты бы для меня это сделал — и я для тебя тоже. Возьму в жены Смеющуюся Зарю, и дитя твое будет моим.
Поющий Волк опустил глаза:
— Может, я смогу разобраться, что стоит за этими двумя братьями. Должно быть, один из них прав…
Смеющаяся Заря прикусила губу, глаза ее блестели от ярости. Пляшущая Лиса ободряюще сжала ее руку.
— А может, — всхлипнула Заря, — поймешь, правду ли о тебе говорила Цапля…
31
Поющий Волк перегнулся через край каменной террасы, пытаясь разглядеть в утреннем тумане расположившийся на песчаной равнине лагерь Других, Рядом текла широкая река, и ее негромкий шум был явственно слышен в предрассветной тишине. Он обернулся, бросив взгляд на Вороньего Ловчего. Глаза воина холодно сверкали. Он метнул несколько копий в появившихся Других, и они, словно по волшебству, упали наземь. Первыми погибли двое детей, выбравшихся из чума. Смех Вороньего Ловчего прорезал холодный воздух.
Поющий Волк оторопел: «Убивать детей? Вот как начинается наш поход…»
Еще один высокий мужчина вышел из чума и, зевая, взглянул на горизонт. На востоке вставала рыжевато-красная заря.
— Готовы? — прошептал Вороний Ловчий; он измерил взглядом высоту обрыва и изогнулся перед прыжком.
Юноши горячо кивнули ему, облизав сухие губы. Сердце Поющего Волка забилось.
— Давайте!
Вороний Ловчий с боевым кличем бросился вниз с обрыва — прямиком в лагерь Других. За ним следом ринулись воины Народа.
Поющий Волк поспешил вслед за Ударом Молнии в темный чум, в ужасе глядя, как тот, используя свое копье как пику, пронзает им глотки дряхлых стариков и новорожденных младенцев.
Он был не в силах двинуться с места и даже не пошевелился, когда Удар Молнии грубо оттолкнул его в сторону, бросаясь к соседнему чуму. При взгляде на резню Поющего Волка стало мутить. Он обернулся; ужас застлал ему глаза, но хватало и одного запаха, исходившего от этой кровавой бани.
— С дороги! — закричал ему Удар Молнии.
Он нетвердым шагом отступил в утренний холод, судорожно глотая слюну. Справа что-то просвистело — это один из Других, сидевший близ очага, на котором жарилось мясо, метнул в него копье, оцарапав предплечье. Движимый инстинктом, Поющий Волк подпрыгнул и метнул копье в ответ — его удар был точнее: враг упад с перебитой шеей. Страх и ненависть смешались в его предсмертном крике.
Поющий Волк угрюмо расхаживал по поселку Других, перепрыгивая через мертвые тела, расталкивая испуганных детей и женщин, пытавшихся спастись бегством. Их стенания наполняли утренний воздух.
Наконец он высмотрел Вороньего Ловчего и, тяжело хрипя, побрел к нему. Молодой вождь нашел чум, где все еще спали, и сейчас резал беззащитных людей, с трудом продиравших глаза и шарящих в поисках оружия. Казалось, все в мире кричит и стонет.
Мальчик, едва ли трехлетний, скорчился у стены чума. Слезы ручьями текли по его чумазому личику.
— Кончайте и его! — приказал Вороний Ловчий. — Вырастет — будет нам мстить.
Удар Молнии подбежал, пнул мальчика ногой и повалил на землю. Малец сопротивлялся яростно, колотил кулачками по лицу и рукам убийцы. Удар Молнии схватил большой камень и занес его высоко в воздухе над головкой мальчика.
— Нет! — закричал Поющий Волк. Когда камень опустился и размозжил голову ребенку, глаза видавшего виды охотника наполнились слезами.
Удар Молнии встал на ноги и, бросив на Поющего Волка полный безмерного презрения взгляд, вразвалку побрел прочь.
Те, кому удалось спастись, уходили на запад, бросая оружие, волоча за собой стариков и детей.
— За ними! — приказал Вороний Ловчий, и несколько юношей из Народа пустились погоню за холмы. Перед Вороньим Ловчим корчился от боли Другой — из живота его торчало копье. Вороний Ловчий резким движением вытащил копье и, встав на колени, зловеще улыбнулся раненому: