Они опять помолчали, погруженные каждый в свои мысли.

— Больше никаких набегов! — объявила Пляшущая Лиса, заставив себя отвлечься от мыслей о Волчьем Сновидце, от мучительного желания немедленно броситься к нему, успокоить его, утишить его боль. — Они только вызывают у Других злобу и желание мстить.

— Вороний Ловчий по-другому учил своих воинов, — напомнил Четыре Зуба.

— Они уже бунтуют, осуждают нас за то, что мы изгнали Вороньего Ловчего, — заломил пальцы Поющий Волк. — Все сошли с ума, никак не могут переварить то, что случилось во время Обновления. Все так неожиданно… Никто не знает, что делать… Теперь у них есть время подумать. Теперь некоторые задаются вопросом: может, лучше было пойти с Вороньим Ловчим?

— Но ведь это и скажет всему Народу Сновидец, когда будет в силах, — ответила Пляшущая Лиса. — Больше никаких набегов.

— Скажет ли? — пожал плечами Четыре Зуба, глядя на горящие угли. Она кивнула:

— Скажет. А если нет — сама не знаю, что тогда будет со всеми нами…

Оба собеседника тревожно поглядели на Лису. Четыре Зуба расправил плечи, словно собираясь что-то сказать, но так и не проронил ни слова.

— Это требует, — произнес Поющий Волк, — много…

— Надо подстраховаться, — перебила его Лиса. — Допустим, Волчий Сновидец никак не пробудится от своего Сна и будет не в силах сделать это самостоятельно…

— Это опасно, — прошептал Четыре Зуба. — Мы видели, что случилось с Кричащим Петухом. Видели…

Опять установилось тяжелое молчание.

«Они не могут принять на себя ответственность, не могут вести Народ за собой… Это очевидно. Нам придется воспользоваться именем Волчьего Сновидца. А иначе Единство Народа нарушится, и мы все погибнем. Неужели они не чувствуют этого? Сейчас или никогда! Кто-то должен исправить то, что натворил Вороний Ловчий. Этих юношей надо остановить — немедленно».

Пляшущая Лиса заставила себя сдержать чувства.

— Я не собираюсь присваивать себе права Волчьего Сновидца. К власти над Народом я не стремлюсь. Но кто знает, сколько еще времени проведет Волчий Сновидец в своем Сне? А если он совсем уйдет от нас? Так или иначе, пока что кто-то должен управлять Народом. Это не может быть Вороний Ловчий — он пошел собственной дорогой. Это не могут быть одни лишь старейшины. Мы все вместе должны прийти к согласию Иначе Народ распадется, как старая шкура карибу на солнце. Мы не можем позволить себе, чтобы каждый поступал по-своему, не считаясь с другими. Мы недостаточно сильны, чтобы идти навстречу Другим, — а бежать некуда. Вы согласны? — Пляшущая Лиса переводила взгляд с Поющего Волка на Четыре Зуба и обратно.

Оба кивнули.

— А как ты представляешь себе это, женщина? — озабоченным голосом, устало ссутулившись, спросил Четыре Зуба.

Пляшущая Лиса нахмурилась:

— Поющий Волк и Орлиный Клич — лучших военных предводителей не придумать. Пусть они возглавят молодых воинов, дадут им новую цель…

— Но Орлиный Клич — друг Вороньего Ловчего! Он…

— Его уважают юноши. Мы должны объединить всех, а иначе мы навсегда потеряем часть Народа.

— Ты права, — вздохнул Поющий Волк. — Я с ним потолкую. Как припомнишь, что когда-то я сам был себялюбивым нытиком! И остался бы таким, кабы Обрубленная Ветвь не наставила меня на путь истинный!

— Когда-то все мы были молодыми… и глупыми, — мягко ответила Пляшущая Лиса и обратилась к старику:

— Дедушка, важно, чтобы ты или твои сверстники поддерживали дух Народа. Ведь пока мы идем через ледовый ход, еды будет не хватать. Мы все надеемся на тебя, и на Бизонью Спину, и на других старейшин. Напомните им, что все мы — единое целое. Пробудите в них мужество. Укрепите их.

Четыре Зуба растроганно закивал:

— Конечно, нам это под силу. Рад видеть такую здравомыслящую молодую женщину. Я уж думал, что молодежь навсегда утратила разум, что его унесла Ветряная Женщина.

— У меня есть еще несколько соображений — как подготовиться к переходу подо льдом. Надо собрать на зиму все ягоды, какие только можно. Надо наломать и очистить от коры побольше березовых и ивовых веток. С дичью сейчас туго, много жира не наберешь. Поэтому, чтобы освещать путь, надо насушить на солнце ивовых корней. Они тяжелые, быстро сгорают, нести их тяжело, хранить трудно. Но это какой-никакой свет.

Надо запасать все, что можно, и хранить в холодном месте, где нет мышей. Любую пищу и все, что может гореть, — это на случай, если ивовых корней не хватит. Надо приспособить к делу детей — пусть половят мышей и землероек и насушат их. Еще они могут попытаться поймать на отмелях несколько форелей и хариусов.

— Не больно сытная пища, — печально произнес Поющий Волк. Поймав мрачный взгляд Пляшущей Лисы, он пояснил:

— Но я уж давно не гордый.

Четыре Зуба хмыкнул.

— Ты и впрямь думаешь, что Другие могут забраться вслед за нами в ледовый ход? — спросил он, покачав головой. — Это же… безумцем надо быть, чтобы лезть в такую дыру! Безумцем! Нельзя людям ходить под землей. А что если кто-то там умрет? Как их души найдут путь к Блаженному Звездному Народу? Они навсегда останутся погребенными во Тьме!