— И я не хочу, чтобы Зеленую Воду насиловал какой-нибудь Другой, а я тем временем хрипел в пыли со вспоротым брюхом. Поющий Волк — мои глаза и уши. Я выслушал все, что он рассказал, и провел долгие ночи в раздумьях. Я размышлял, что мне делать, как быть.

Четыре Зуба улыбнулся, обнажив сгнившие резцы:

— Что ж, каждый человек должен поступать так, как считает нужным.

— Это путь всего Народа. Я понял это, и лучшее, что я мог сделать, — это увести свою жену и ребенка на ту сторону Великого Ледника, где они будут в безопасности. Я видел эти земли, и они действительно так прекрасны, как говорит Поющий Волк. Я вернулся только затем, чтобы рассказать это Народу.

Бизонья Спина недовольно поежился:

— Я здесь потому, что Другие разорили мой лагерь. Прогнали меня. Многие юноши из моего рода погибли.

Издающий Клич призывно протянул к нему руки:

— Там, за Великим Ледником, есть места, где нет войны! Идем туда!

— Не хочу я идти под Ледником. Там, во тьме, навсегда пропадают души. Как в ловушке… Нет уж, я лучше сохраню свой народ в целости, пока Вороний Ловчий не отгонит Других.

Поющий Волк устало выдохнул:

— Подумайте как следует. Мы уже отмечаем Обновление здесь, а это — последняя стоянка перед Великим Ледником. Другие наступают. А что мы будем делать следующим летом?

— Отец Солнце дал эту землю нам. Нам!

— Зачем же нам отдавать ее Другим? — буркнул Бизонья Спина.

— Затем, что нам их не остановить! — холодно произнес Поющий Волк. — Вы слышали, что говорила Черника? Мы целый год захватывали в плен их женщин. И все они говорили о том, что Другие собираются сюда из самых дальних краев. Они идут сюда на весь Долгий Свет и отдавать свою землю не собираются. Скажите, хватит ли у нас сил остановить такую махину?

— Народ не побежит от них через черную дыру в Великом Леднике! — Четыре Зуба гневно ударил кулаком по костлявому колену.

Бизонья Спина кивнул:

— Подождем и послушаем, что скажут Кричащий Петухом и Вороний Ловчий. А вдруг они прямо сейчас оттесняют Других к северу, и мы сможем вернуться в свои прежние места.

— Дедушки! — прошептал Поющий Волк. — Я знаю, как вы уважаете Кричащего Петухом, но к Народу пришел новый Сновидец. Поймите, что его следует уважать несмотря на молодость. Народ должен сделать выбор. Между возрождением и смертью.

— Новый Сновидец? — Четыре Зуба усмехнулся и сплюнул в песок. — Да он даже в глаза своему Народу поглядеть не хочет. Он прячется в ведьминой норе, чтобы избежать позора!

Поющий Волк зажмурился от жгущей его сердце 6оли. «Вот к чему все пришло… Как же мне доказать им… Как?..»

Вороний Ловчий обернулся на холмы, которые они только что пересекли. Вот куда привел его Бегущий-в-Свете? Жалкие пучки полыни, осоки, дерна… И все же, судя по грудам навоза, валяющимся тут и там, дичь здесь водилась. По берегам Большой Реки, на влажной прибрежной земле, березы, ивы, кусты черники и брусники росли гуще. На западе вонзались прямо в живот Голубому Небесному Человеку заснеженные горные пики. На севере тянулась череда невысоких холмов; холмы шли полукругом, описывая дугу, потом поворачивая к югу и упираясь прямо в неприступную стену Великого Ледника. И эту махину пересек его глупенький братец?

— Быть не может! — прошептал он себе под нос.

— Бегущий-в-Свете? — спросил Кричащий Петухом.

— А ты что думаешь, Сновидец?

— Никому не под силу перейти Ледник живым.

— Но слухи распространяются, как огонь от ветра, — еще больше нахмурился Вороний Ловчий. — Может ли это быть правдой?

Перед ними раскинулась долина Цапли. В небо, отливающее медью, поднимались клубы дыма от горячих источников.

— Может, стоит обсудить со всеми эти выдумки Бегущего-в-Свете, а?

Вороний Ловчий кивнул:

— Думаю, да. Раньше или позже…

— Вот она! — воскликнул Три Осени с гримасой отвращения. — Будь она проклята!

Пляшущая Лиса лежала на животе рядом с ним, глядя на болотистый дуг, по которому бежала к своим Лунная Вода. Нет никаких сомнений: дорога ведет к лагерю, а лагерь принадлежит Другим.

— Мы почти догнали ее… Мы наверстали по меньшей мере три дня пути. — Три Осени потер нос и прищелкнул языком.

— Полдня. Всего полдня нам не хватило, чтобы догнать ее… — Пляшущая Лиса перевернулась на спину и, глядя на затянутое облаками небо, стала растирать больную щиколотку.

— Все время болело, а? Она кивнула:

— Похоже, это навсегда. Кажется, я совсем себя загнала.

Он отполз от края обрыва; она двинулась вслед за ним

— Да, ты не похожа на других женщин. Она откинула своими тонкими пальцами прядь волос со лба.

— Если ты имеешь в виду таких, как твоя жена Мышь, то не похожа. Он вздохнул:

— Я бы любил тебя… А из тебя вышла бы хорошая жена. Ты родила бы сильных сыновей… Она улыбнулась:

— Мне это не нужно.

— Неужто я настолько плох? Она оперлась подбородком на ладонь и, нахмурившись, сказала: