Шрифт:
— Когда ты уходишь?
— Чем скорее, тем лучше, — ответил Волчий Сновидец. — Приближается Долгий Свет. Никто не знает, когда вода вновь хлынет этим руслом.
— Ты хочешь сказать, что…
— Это может случиться завтра, и тогда этим ходом уже не пройти.
Все трое переглянулись.
— Если ты пойдешь с нами, Зеленая Вода одобрит тебя, — прошептал Поющий Волк, заметив немой вопрос в глазах своего родича.
— Конечно одобрит, — раздраженно ответил Издающий Клич. — Почему я не женился на плаксе, которая только и хочет, чтобы я вечно был рядом и защищал ее. Нет, я взял в жены женщину с каменным сердцем, которая требует, чтобы я был сильным, шел навстречу опасности — и под конец сгинул в пасти какого-нибудь чудища! — Но в глубине души он с удовольствием представлял себе, как посмотрит на него Зеленая Вода, если он решится идти назад сквозь этот жуткий ледовый ход, — и одна мысль об этом согревала его сердце.
Чувствуя почти физическую боль, он оторвал взгляд от безлюдных лугов, полных дичи.
— Ну что ж, стало быть, надо идти, время не ждет.
Лунная Вода ждала; никто не двигался. Она не отрывала глаз от могущественного Сновидца, боясь, что ему в каком-нибудь видении откроется, что она замыслила. Но он спал как убитый. С замершим сердцем она подкралась к нему. От страха она двигалась особенно быстро и осторожно. Она склонилась над ним и откинула медвежью шкуру, скрывавшую дорожную лампу. Не дыша, она отвязала тесемки тючка с драгоценным жиром и так же осторожно, стараясь не шуметь, бросилась прочь. Легко, как тень, она пересекла лагерь и исчезла во тьме.
На место дампы и тючка она положила заранее припасенный плоский камень — авось пропажи хватятся не сразу.
Незаметно для всех она вернулась на свое ложе, рядом с другой женой Прыгающего Зайца. Скоро Волчий Сновидец пойдет обратно к своему Народу, на ту сторону Великого Ледника. Тогда и она сможет совершить задуманное и вернуться к своим. Отчаянное ожидание и надежда томили ее сердце. Стоило ей закрыть глаза, перед ней вставали родные лица… Лампу, конечно, будут искать, но кто подумает на нее? Они обыщут все узелки, все дорожные сумки, но и Лунная Вода не лыком шита: недаром же она дочь Великого Певца. Когда она уйдет отсюда, никто и не догадается, что она украла у этих людей их тайну, тайну пути в дивную землю. Всем им будет невдомек, что она принесет спасение Народу Мамонта.
48
Пляшущая Лиса налегала на каменный резец: она заканчивала выделку последнего куска тонкой оленьей кожи. Солнечные лучи согревали ее прекрасное лицо, синеватыми бликами играя в ее черных как смоль волосах. По небу ползли пушистые облака. Их тени, как живые создания, крадись по холмам.
— Лунная Вода ушла!
Она обернулась и увидела стоящую рядом с ней Куропатку. Ее круглое лицо было перекошено гневом. Пляшущая Лиса пожала плечами:
— Она неделями ждала случая. Я думала, все понимают, с чего это она разгуливает по лагерю ночами.
— Ты видела ее, когда мы спали?
— Много раз.
— Что же ты не сказала? Мы могли бы…
— Привязать ее к ближайшему дереву? А что толку? Она и не собиралась становиться одной из нас. Куропатка сурово поглядела на нее:
— Новые женщины укрепляют Народ. Приносят новую кровь.
— Только если они по доброй воле принимают свою участь. Некоторые не хотят жить с нами. Вот и Лунная Вода…
— Ну, — вздохнула Куропатка, — если бы она пожила с нами подольше, может быть…
— Когда она ушла? Я не видела… — А про себя подумала: «А я не спада полночи, как всегда думала о своем будущем, о том, как мне жить дальше…»
— Прыгающий Заяц прошлой ночью вставал, чтобы проверить свои кроличьи капканы. К ним повадился ходить волк и воровать добычу, вот Прыгающий Заяц и хотел его подстеречь. Когда я ложилась спать вчера вечером, она еще была здесь. А когда я проснулась — ни ее самой, ни вещей. Я обыскала весь лагерь. Думала, может, она где-нибудь спряталась и отводит душу наедине с собой.
Пляшущая Лиса стояла в задумчивости, судорожно шевеля пальцами.
— Теперь-то мы знаем, куда делась лампа, да? Куропатка уставилась на нее:
— Уж не думаешь ли ты?..
— Конечно. Она пошла домой, к своим. Поэтому ей и нужна была лампа.
— Обратно — ледовым ходом? Одна? — Куропатка недоверчиво покачала головой:
— Нет. Ей духу не хватит.
Лиса сухо засмеялась:
— Хватит. Я бывала в ее шкуре. Знаю, что это такое — быть рабыней. Это же понятно: она нас ненавидит. Считает, что мы унижаем ее. Да ты сама представь себе: какой-нибудь Другой лег бы с тобой и раздвинул тебе ноги… Что бы ты чувствовала?
— Прыгающий Заяц — это не какой-нибудь Другой! Он мой муж… И ее!
Лиса только усмехнулась, заметив, какой испепеляющий взор бросила на нее верная жена Прыгающего Зайца.
— Да, но ты-то любишь его. Это совсем другое дело…
— Она тоже могла бы полюбить его. Он заслужил бы ее любовь, если бы только она дала ему случай!
Лиса вдруг застыла на месте, осознав, что же случилось.
— Все это уже не важно… А важно то, что все мы попали в большую беду! — Она торопливо счистила со своего резца кусочки кожи и отряхнула в ближайший куст налипшее на него красноватое жирное вещество.