Эдгар, судя по всему, вообще не замечал своих людей, ожидая появления Линдли. Его племянник вел себя точно так же.

— Тихо! — Барлинг возвысил голос до крика — проявления вульгарного, к которому он всегда питал живейшее неприятие, но владел которым притом весьма умело. — Тихо!

Реакция была немедленной, в чем, впрочем, он и не сомневался. Подлинная власть умеет быть услышанной.

— Меня зовут Элред Барлинг, и я прибыл сюда по распоряжению суда его величества, а значит, по приказу самого короля. Беззаконник Николас Линдли находится в моем распоряжении.

— Гореть ему в аду! — раздалось из толпы.

Барлинг нашел взглядом выкрикнувшего это мужчину и, когда стоящая рядом жена шикнула на мужа, продолжил:

— Следовательно, Линдли находится в распоряжении самого короля.

— Ну так пусть король его и вздернет, — негромко сказал Эдгар племяннику, вызвав в толпе несколько одобрительных возгласов.

— Стэнтон, — Барлинг воспользовался возникшей паузой, чтобы обернуться к своему посыльному, — выводите Линдли.

Появление в дверях двух мужчин вызвало новый взрыв ярости.

— Вздернуть его!

— Здесь же! Мы уж заждались!

Этим людям не нужно было беспристрастное правосудие — в их криках звучала уродливая жажда мести.

Барлинг молчал, сохраняя каменное выражение лица и ожидая, когда наступит тишина. Он хотел, чтобы то, что он сейчас скажет, услышали все. Под его пристальным взглядом крики стали постепенно затихать.

— Как я уже сказал, Линдли находится в распоряжении его величества.

Эдгар закивал с широкой ухмылкой.

— Это все, что вам пока надо знать. — Барлинг с удовлетворением заметил, что кивать Эдгар перестал. — А теперь, сэр Реджинальд, я попрошу отвести нас и подозреваемого в кузницу Джеффри Смита. И будьте любезны сделать это поскорее.

С еще большим удовольствием он отметил, что теперь с лица хозяина поместья исчезла и ухмылка. А лучше всего было, что он наконец-то замолчал.

Таким лорд нравился Барлингу гораздо больше.

Клубы пыли взлетали над сухой дорогой из-под множества башмаков, отчего Стэнтон то и дело кашлял и смаргивал набегающие на глаза слезы. Он не решался вытереть их рукой, потому что изо всех сил вцепился в Линдли. Сердце лихорадочно колотилось в напряженном ожидании. Стэнтон знал, на что способен беззаконник, и прекрасно понимал, что тот может в любой момент броситься прочь, оставив его стоять дурак дураком на ведущей к кузнице дороге с клоком тряпья в кулаке. И тогда Эдгар или кто-то из злых селян бросятся ловить Линдли, и они его наверняка схватят. А может, и что похуже сделают.

— Гореть тебе в аду! — выкрикнула отчаянно старающаяся не отстать от толпы старуха с выбившимися из-под чепца седыми волосами.

— Да вздерните уже его! — Злобно вытаращенные глаза этого коротышки едва не выскакивали из орбит.

— Да! Вздернуть! — выкрикнул тощий молодой крестьянин, шагавший совсем рядом со Стэнтоном, то и дело опасливо поглядывая на Барлинга.

Клерк шел рядом с Эдгаром, чей быстрый и тяжелый шаг выдавал ярость лорда так же явно, как багровый цвет его квадратной шеи. Осмонд семенил рядом с ними, то и дело бросая любопытные взгляды через плечо.

— В ад тебя! — выкрикнула старуха прямо Линдли в лицо, отчего тот запнулся.

— Аккуратней. — Стэнтон даже не знал, кому он это сказал — самому себе или своему спутнику, неловко навалившемуся на подставленное плечо.

— Да поможет мне Бог! — Глаза беззаконника остекленели от ужаса, и теперь Стэнтон практически тащил его на себе. — Да поможет мне Бог.

Оно и неудивительно для того, кто оказался посреди здоровенной толпы, требующей накинуть ему на шею петлю. Стэнтон тут же постарался отогнать эту мысль. Возьми же себя в руки. Смерть Джеффри Смита была ужасной, и виновный в ней должен быть наказан.

Однако он понятия не имел, зачем Барлинг вообще затеял эту скорбную процессию к кузнице. Не знал, да и не хотел знать. Оказаться в услужении у Барлинга было величайшей из бед. За то время, что они ехали в Клэршем, Стэнтон бессчетное количество раз проклял себя — явись он в то утро в суд на несколько минут раньше, и сейчас по этой дороге шагал бы не он, а Несбитт.

— Пропустите меня!

Пронзительный женский выкрик перекрыл остальные голоса:

— Пустите меня к нему!

Из толпы справа от Стэнтона донеслись звуки потасовки, а вслед за этим раздался отрывистый мужской возглас:

— Агнес, нет!

Барлинг и те, кто шел в первых рядах, остановились и обернулись.

Толпа расступилась, и из нее выскочила молодая темноволосая женщина:

— Ублюдок! Собственными руками тебя порешу!

Она набросилась на Линдли, толкая и избивая его, царапая ему лицо и целя пальцами в глаза.

— Оставь его! — Стэнтон выпустил Линдли, пытаясь оттолкнуть от него женщину, а беззаконник лишь прятал лицо да пытался прикрыться поднятой рукой.

— Хватит, любимая. — Появившийся рядом с женщиной толстяк задыхался в тщетных попытках оттащить ее назад.