– «Всем, говорит капитан Басов. Флоты так называемого Альянса, нас и аретеев атаковал неопознанный корабль. Идет бой, но как вы уже знаете, «Селенга» не может двигаться и маневрировать, только вести огонь. Приказываю всем свободным от вахты грузиться в челноки и спасательные капсулы и улетать. Следующими – дежурные группы, за ними – остальные. Без паники, мы продержимся ровно столько, сколько нужно, чтобы спаслись все. Считать приказом. Все, пошли!»

Басов, – цель операции, – остается на мостике, да к тому же отправил всех в спасательные модули! Этого не было озвучено, но он надеялся, что приказ касается и пехоты. Замедлившись ненадолго, чтобы выслушать обращение вражеского генерала, он махнул остальным и вновь набрал скорость.

***

Все, приказ был отдан, и колеса завертелись. Командиры подразделений один за другим докладывали о начале выполнения приказа и, не в силах прощаться, коротко отдавали честь и обрывали связь. Каждый понял, что Петр Иванович Басов, стальной капитан, вокруг которого построили «Селенгу», решил остаться на ней для последнего боя. С ним оставались и команды навигаторов и стрелков, несмотря на категорический приказ покинуть корабль. Арестовать сейчас их было некому, и Басов плюнул, назвав их идиотами, но в глазах старого капитана подчиненные увидели благодарность.

Сам Басов стоял, глядя на выведенную на общий экран картину сражения. Внешние обзорные камеры техники восстановили в первую очередь, поэтому у капитана и его подчиненных теперь был прекрасный вид на огромный, больше десяти километров в диаметре, сфероид. Тот перестал увеличиваться, и теперь висел в пространстве в перекрестье прицелов человеческой армады. Басов видел, что прицельные маркеры всех кораблей, кроме двух, были направлены на него. Только «Селенга» и продолжающий медленно красться к ней дредноут не сводили друг с друга глаз.

Внезапно поверхность сфероида заколебалась и словно растаяла, становясь полупрозрачной. Из открывшихся под поверхностью пустот хлынули потоки серых вытянутых объектов. Плотной тучей они вырывались из недр планетоида, заполняя свободное пространство. Корабли людей начали гореть в тот же миг, как с корабля Чужих исчезла внешняя оболочка, первый удар они нанесли лучевым оружием, в этом их тактика совпадала с тактикой землян и аретеев. Через несколько мгновений выяснилось, что им не чуждо использование и других идентичных вооружений, когда в бой пошли торпеды и разогнанные в магнитном поле металлические болванки. Не сразу корабли Альянса открыли ответный огонь и начали маневрировать. Плотное построение играло на руку чужакам, позволяя выбивать цели одну за другой, для этого им было достаточно просто немного корректировать прицел.

Быстрее всех в бой вступили призрачные корабли. Пусть и побитые, с ограниченными энергоресурсом и вооруженностью, они несли на себе самые опытные экипажи всех человеческих систем. Пока противник бил по кораблям Альянса, они ударили сзади, рентгеновские лазеры били с чудовищной точностью, расходясь с кораблями союзников буквально на десятки метров, им вторили залпы из рельсотронов. Задержав дыхание, Басов сжал кулаки: еще миг, и в рядах противника начнут распускаться плазменные цветы! Призрачный флот бил по всем фронтам, снаряды летели во все стороны… Но ни один не достиг цели. В последний момент, когда казалось, что удар неизбежен, серые иглы кораблей сдвигались в сторону буквально на считанные метры, и снаряд проходил мимо. Большей точностью могли похвастаться лазеры, но и они не могли нанести врагу серьезных ударов, прижигая обшивку или теряя когерентность в силовых полях.

А потоки, бьющие из сферы, словно и не собиралась иссякать. Размером с фрегат, серые корабли по вооруженности почти не уступали человеческим крейсерам, а маневренности превосходили их. На глазах у Басова дальние ряды в построении Альянса дрогнули. Разворачиваясь, они запускали двигатели и на полной скорости улетали прочь. Несколько самых неторопливых или неуверенных испарили, разогрев реакторы рентгеновским лазером, и в погоню за остальными ринулись серые стаи. «Селенга» оставалась вне боя, потому что не могла маневрировать и пока не открывала огонь. Как и крадущийся дредноут, уже выходящий на дистанцию уверенного удара.

По ту сторону ведущих на мостик гермодверей раздался глухой грохот. Затем створки ринулись в стороны, и на мостик быстрым осторожным шагом вошли четверо гигантов, выставивших перед собой стволы коротких винтовок. Басов увидел, как снаружи сползает по стене один из приставленных для охраны людей, биометрией которого и был открыт вход. Стрелки мгновенно скрылись за пультами, капитан успел заметить, как они возятся с запорами аварийных сейфов с оружием на почти невероятный случай бунта. Вот один из них выхватил пистолет, быстро и умело проверил его и высунулся из-за спинки кресла. Но аретейский десант не зря считался элитой среди военных элит: он еще только начинал движение, а в его сторону уже повернулось дуло винтовки. Короткий хлопок – и стрелок рухнул на пол с аккуратной дыркой во лбу, а трое других вражеских бойца даже не дернулись посмотреть, что там было.

– Держу, – доложил стрелявший. Остальные продолжили молча целиться в оставшихся на мостике людей.

– Ты! – самый крупный и с самым злым лицом десантник повернулся к Басову. Дуло винтовки четко следовало за его взглядом, и теперь смотрело капитану прямо в лицо, но палец со спуска он убрал. – Идешь с нами. Вперед.

Для убедительности он дернул стволом в сторону выхода. Басов остался в капитанском кресле, десантник стоял достаточно далеко, чтобы не приходилось задирать голову, глядя на него снизу вверх.