— Да, этот парень ни в чем не виноват. Таким это подземелье создали дреги, — говорю я и едва ворочаю языком. Успокоительное меня не вырубило, но ослабило. И ещё слегка зудят мышцы.

— Как сам этот мир, так и его разум носят одно имя. Поэтому многие и не любят тех же Странников с их взглядами на всё вокруг. — Стрелок обвёл рукой помещение. — Чтоб меня муты живьём жрали, ну ты и орал. Еле убедили этого жучару открыть мембрану.

О как. Неслабо меня приложили, если снаружи всё слышно было.

— Лучше скажите мне, у нас получилось?

С лёгким шелестом сверху опустилась пара раскрытых кефлов, удерживаемых знакомыми черными щупальцами. В них тускло поблескивали знакомые шипастые шарики. Пока я был в отключке, дэнара продолжал их копировать. Хорошо, что снимать надо было одну копию. Не уверен, что согласился бы пройти через эту боль ещё раз.

— У тебя получилось, приятель. Разы, — Стрелок повернулся к остальным, — дайте нам пару минициклов переговорить.

Хауфи вывел Тэй из комнаты дэнара, Ворчун уехал следом. Стрелок молча присел на пол рядом.

— Ты грёбанный герой, Нико. Смертник, самоубийца и Танат знает кто ещё. Но знаешь, что самое смешное?

— Нет. Расскажи. Я тоже может посмеюсь.

— Не посмеeшься. Я в той жизни был таким же, Никита.

Услышав впервые за долгое время своё настоящее имя, я почему-то вздрогнул.

— Я ведь на Эфрике остался потому, что испытывал вину. Мои и предки, отец, да и я сам были рабовладельцами. Сначала мне казалось, что я хочу так перед теми четырехрукими ребятами извиниться, но по сути мне всегда не нравилось то, что творилрсь в моём мире. Я ведь работникам плантации после смерти отца дал вольные грамоты. И знаешь, что они сделали?

— Ушли искать лучшей жизни?

— Они остались со мной, — грустно усмехнулся Стрелок. — Они были настолько сломлены, что не знали, что делать с этой свободой. Представляешь?

— С трудом, приятель. Читал я о всяком, что было у нас в прошлом, но лично не видел.

— А я видел и понял, что мне тошно смотреть в зеркало. Поэтому я и пошёл в те пещеры, чтобы уничтожить проклятые алтари. Ну, врата Создателей Таната.

— Это было достойное деяние. Ты для всех, кто там был, стал героем.

— Но в итоге попал в ад, Нико. — Стрелок повернул ко мне голову. — И так ли я был хорош, раз когда всё забыл, то стал наёмным убийцей. Но ТВ,, даже не зная, кем ты был, поступил… Поступил правильно, согласно чести.

— Может мне помог случай. Дефект в димортуле восстанавливал мне память. Я не забыл себя.

— Или ты просто реально хороший парень. Нико, послушай меня. Я сейчас очень серьёзен.

— Я внимательно слушаю тебя, Джеймс.

— Не считая того, что мне надо спасти парней от Вальта, Казума и остальных, меня ничто не держит. Каждый мой цикл здесь лишь попытка уцелеть. Поиграть со смертью, получить награду, отпраздновать и потом повторить. Всё. И другого ц меня не было.

Внимательно слушаю и не перебиваю. Чувствую, что охотник за головами искренен.

— Мой отец говорил, что у мужчины, если он настоящий, должна быть цель. То, ради чего он готов драться даже с самим дьяволом. Понимаешь?

Задумчиво киваю. Отчасти понимаю общее направление, но не вижу всей картины.

— Ты сказал, что дерешься потому, что просто дерешься. Но это, как мне кажется, не так. Просто у тебя есть цель и она мне нравится. Так что я с тобой, приятель.

Вот это было неожиданно. Стрелок протягивает руку, а я крепко её пожимаю.

— Спасибо, брат! — говорю я Стрелку.

Мы встаём, наёмник поправляет одежду.

— Даргул, Резаки, Верующие, другие группировки, запертые души Создателец Таната — это все, кто нам противостоит?

— Вроде да.

— Почему-то мне кажется, что им конкретно не повезло.

Мне бы его уверенность.

Дёргаю головой, возвращаясь в реальность из воспоминаний о недавних событиях. Мы снова внутри дивой шахты, у того пролома, который использовали для побега. Местами виднеются потеки запекшейся крови, но тех погибших в схватке амфибий нет. Конечно, ведь это источник биомассы, а стены имеют другую структуру ДНК.

— План простой, — поворачиваюсь к своим спутникам. — Вы пройдете чуть дальше и займете позиции по бокам вон того прохода.

Показываю пальцем направление.

— Со спины, — показывают пролом в пропасть, — малрвероятно, чо кто-то придет. Поэтому расчехляете дершеры, заряжаете их иглами, ульмами, шрапнелью и ждёте меня. Так как я не могу стрелять, то буду работать приманкой и загонщиком, смотрите не пристрелите меня.

Последнее лишь шутка, которую все понимают и усмехаются. Я же смотрю на многофункциональные стрелялы, плод моей больной фантазии и головной боли формовщика в Городе Творцов. Я до этого не знал, как называются местные иглометы, дисколет и прочее. Оказалось, что всё просто. Любое стреляющее оружие, неважно пистолет или винтовка, называется шер. Приставка обозначает тип используемого боеприпаса, а потому ручной дискомет — фэсшер, а метатель кислотных ульмов соответственно ульмшер. Дершер по сути переводится как великая стреляла, а прозвище нашего ковбоя на языке Таната звучит как Шеруар.