Вот и мембрана, что ведёт в зал выращивания. Вхожу внутрь и прямо на месте замираю. Этот не чувство дежавю, я тут уже был. Все оламы содержат искажённые и изломанные тела разов. Вон из того, похоже, вышла моя первая оболочка. А на том столе…

Невольно потираю шею, вспоминая удар костяным клинком. Мне кажется, или мою белёсую кровь с разделочного стола, так и не смыли? Ближе ко мне по потолочной балке подъезжает знакомый костяной жук.

— Ах ты склизкий кусок…

Ворчун улавливает мои мысли до того, как я заканчиваю фразу. Сдаётся мне, что он вспомнил того парня, который выбрал оболочку вестника. Потом он разрубил заживо, мою старую. До извлечения эотула.

Единственный глаз Ворчуна забегал из стороны в сторону. То на разделочный стол смотрит, то на меня.

Выразительно поднимаю перед собой сжатый кулак.

— Так, вредина, у меня времени нет, а потому буду краток. Нравится тебе ползать по потолку и заниматься всякой фигнёй и сходить с ума от одиночества? Думаю, что нет. Короче, если мне поможешь, решу я твою проблему. Знаешь, что это такое? Ведь это ты здесь отвечаешь за те кильмы, оламы и прочее, что может перезаписать эотул и не только? Намёк ясен?

В моей руке находится кертул Трагаса. Ответом мне был мысленных хор всех трёх Хранителей. Они синхронно спросили, а чем они могут мне помочь?

Глава 19

— Так, полегче, ребята! — прерываю мысленный гомон этих существ. Хотя если бы я несколько столетий был заперт внутри странного тела раза, изображая мозг живой башни, то тоже был бы на всё готов. Важное замечание от Дима: эти существа не похожи на ту хранительницу копателей, что осталась в Городе Творцов.

Могли хозяева Таната в качестве живых компьютеров использовать не только уроженцев его родины? Да легко. Особенно если вспомнить, что совместный союз местных жителей выжег заразу огнём, так как это оказалось эффективным средством против захватчиков из другого мира. Против живой плоти не нашлось ничего эффективнее. Наверняка поэтому даже сама мысль об открытом пламени возведена здесь в ранг табу.

А ещё с того неизвестного мира взяли прототип тех, кто стал вестниками — воины-монахи, штатно вооружённые парными короткими клинками. После крайней схватки было время проанализировать и сравнить боевое искусство димортула и их. Пускай я видел лишь момент тренировки с достижением трансового состояния, но стойки, которые они принимали, реагируя на угрозу, перемещения — всё было очень похоже. Пусть Творцам и их силам там явно хорошенько вломили, но уроки из этого они извлекли. Только потом, из-за просчёта, живые доспехи с носителями также отправились на свалку.

— Отлично, — говорю я вслух. Так проще мысли выражать. — Тогда давайте хоть немного расставим точки над i.

Ловлю удивлённые эмоции и вздыхаю. Ясно, это выражение они не понимают. Придётся тогда красноречиво и громко думать. Так и быстрее будет.

Кому вы служите сейчас, если Творцы ушли? Добавлю отдельно от себя — мертвы больше сотни оборотов. Вот вам картинка из памяти с грудами костей. Любуйтесь.

Ответом мне было молчание, но приправленное чувством растерянности. Дим где-то на заднем плане понимающе хмыкает. Он сам таким был. Удивительно, но если эти существа не находятся под прессингом и контролем и им задать правильный вопрос, то они теряются. Действительно, а зачем им следить за жизнедеятельностью живых зданий и других биосистем? Они привыкли так жить, из цикла в цикл, когда обороты сменяют друг друга, а они сами не знают, что может быть иначе.

Хранители в смятении. Ведь они не некие компьютеры из моего прошлого, а лишь их аналоги, живые существа. Понятно, чего Трагас так искал секрет создания кертулов. Особенно если разов можно смутить страшными вопросами. Страшные вопросы: чего вы хотите, зачем вы здесь, что дальше и по мелочи. Так как в силу своей роли в Танате эти ребята привыкли отвечать на вопросы, то сначала они должны найти ответы. Кажется, эта штука называется психологией.

Напарник восхищён моим заходом. Он тут же включился в безмолвную беседу и расписал интересные места снаружи. Только Шепелявый через глаза шпиля видел внешний мир, но лишь малую часть. Те, кто веками не видел ничего, кроме внутренностей башни, были заинтересованы. Стоит ли говорить, что мы ещё напомнили про очень плохих ребят снаружи, которые хотят захватить шпиль. И им нужен контроль над ним, а потому если Хранители им не помогут, то…

Тут меня поддержал Шепелявый, показав образ Даргула и в красках описав его угрозы. Это оказалось очень убедительным аргументом, а потому троица Хранителей оказалась готова слушать всё, что я им скажу. Во-первых, ради спасения, а во-вторых, ради изменения условий их существования. Для второго, как и спасения Ринтара, мне был нужен Ворчун.

Если условно разделить обязанности Хранителей, то расстановка будет простой: Принцесса отвечает за обучение и снабжение разов. Шепелявый присматривает за особыми производствами и связью с внешним миром. Ворчун скромно отвечал за первичную адаптацию разов. То есть помещал в оболочки свежие эотулы и проверял их реакции согласно заложенным в него протоколам. Конечно, оболочки растили во всех секциях, но первыми новых разов встречал как раз Ворчун. И меня сначала встретил он.

Была ещё одна вещь, за которую отвечал этот раз. Точнее, некий сложный орган, один из самых важных органов башни. Собственное название её я не знал, но суть понимал: возможность переноса через некий буфер сознания с одного эотула на другой, например, при перемещении между мирами.

Нечто вроде формовщика. Только если тот пучок нервов в прозрачном пузыре освобождал Творцов от нудной работы по конструированию, то благодаря этому существу те были избавлены от необходимости личного контроля за переселением сознания или захватом душ. И ещё это существо могло копировать кертулы. Ради него я и вернулся в шпиль, а тут такое началось. Лёгкая прогулка не задалась с самого начала.