— Отпусти меня к мужу, — приказала Мстислава, а её глаза договорили всё то, чего она не произнесла. Что она сотрёт его в пыль, если он посмеет помешать ей. Что она будет драться до последнего и пойдёт на любую низость.

И Хорт дрогнул. Некоторое время он смотрел в Мстишино окаменевшее лицо, точно не веря тому, что на свете могут существовать такие люди, как она, а потом с отвращением отвёл глаза.

— Будь по-твоему, — глухо выговорил он и провёл по губам ладонью, словно желая отмыться от собственных слов. Хорт с ненавистью взглянул на Сновида и Некрашку, по-прежнему стоявших в стороне, и одним рывком забрался в седло. — Пусть будет по-твоему, и пусть боги покарают тебя, коли ты не вернёшь Ратмира!

Он наградил Мстишу последним прожигающим взглядом и, натянув поводья сильнее, чем следовало, с силой ударил коня пятками. Из-под копыт вороного взметнулся серебристый сноп снежных искр, и в несколько коротких мгновений всадник скрылся из вида.

Мстислава смотрела на опустевшую дорогу и чувствовала себя такой измождённой, что, казалось, ей не хватит сил даже на то, чтобы добрести до саней. Но её ждал Ратмир. Что бы ни думал о княжне Хорт, она сказала правду. Мстислава знала, что никто, кроме неё, не мог ему помочь. И собрав всю оставшуюся волю, она повернулась к своим спутникам.

— Едем!

3. Волчьи ловы.

Хотя с самого утра Мстиша не съела ни крошки, вид дымящейся похлёбки не произвёл на неё никакого впечатления. Даже когда Сновид отломил ей большой ломоть ещё тёплого хлеба, заманчиво хрустевшего золотистой корочкой, княжна осталась равнодушна, и вместо того, чтобы, следуя примеру своего спутника налечь на еду, спросила:

— Некрашку накормил?

Боярин удивлённо перестал жевать.

— Остатками сыт будет, — неразборчиво буркнул он.

— Покорми, — коротко велела Мстислава голосом, не предполагавшим возражения.

Сновид некоторое время молча изучал лицо княжны, а потом, проглотив вставший в горле кусок, со вздохом отложил ложку и принялся нарочито накладывать на блюдо снедь. Поглядывая на Мстишу, боярин вынес ужин в крохотные сени, где постелил себе Некрашка, и вернулся обратно. Он смерил Мстиславу долгим взором, но та встретила его с усталым равнодушием.

— Не гневись, Сновид. Парень, поди, уморился. Вещи таскал, лошадей распрягал.

Боярин прищурился и, цокнув языком, снова принялся за еду.

— Ты изменилась, — негромко проговорил он, закончив с похлёбкой.

Вытерши рот и руки полотенцем, Сновид с удовлетворением откинулся в кресле и наполнил чарку из стоявшего рядом кувшина. Он поморщился — хорошего вина на постоялом дворе не держали, а чистота щербатой посуды вызывала сомнения.

Мстиша оставила замечание Сновида без ответа, и, удручённо вздохнув, боярин сделал большой глоток. Он кивнул на горшок с жарким.

— Поешь, остынет.

Мстиша покорно взяла ложку. Сновид был прав — чтобы поддерживать силы, нужна была тёплая пища. Ратмир всегда следил, чтобы хоть раз в день у них было горячее…

Воспоминание о муже заставило сердце тоскливо сжаться. Он и так был у неё на уме — незримо, но неизменно. Каждую свою мысль Мстислава незаметно для себя прилаживала к тому, как бы рассудил Ратмир. На каждый свой поступок смотрела его очами.

Острая хлебная корочка врезалась в нёбо, и от боли на глазах выступили слёзы.

Что бы сказал Ратмир, увидев, как она сидит в тесной клетушке, напротив Сновида, да так, что ещё чуть-чуть, и её колени коснутся его? Поверил бы ей, или как Хорт, лишь презрительно усмехнулся бы? Судьба, казалось, потешалась над княжной. Нынче она снова пустилась в дорогу — бесстыдно, неприлично, с чужим мужчиной. Снова делила кров с одним, когда на уме был совсем другой. Неужто в конце пути Мстислава снова переметнётся?

Она почти увидела взор Ратмира, обращённый не неё — разочарованный, горький, отравленный предательством.

Мстиша зажмурилась и помотала головой. Не бывать этому! Нынче она была тверда в своих чувствах и знала, что за ней правда.

Открыв глаза, она наткнулась на обеспокоенный взгляд Сновида.

— Ты другая стала, — тихо проговорил он. — Околдовал он тебя, Мстиша?

Мстислава отложила недоеденный кусок.

— Будем ложиться. Завтра путь неблизкий.

Боярин ещё некоторое время смотрел на княжну, словно пытаясь понять, есть ли надежда на милость, но поджатые губы Мстиславы не оставляли сомнений в том, что разговор окончен.