– Не спрашивай. – огрызнулся я – И не оглядывайся!

– Ты его что… Ограбил?!

– Не спрашивай. – повторил я, работая ногами.

Выбежали за ограждающий периметр комплекс зданий. Ухх… Тут было где разгуляется взгляду. И тебе непаханая целина. И речка, бежавшая недалеко. И…

– Туда – ткнула пальцем спутница в виднеющуюся тень деревьев

«Я тебя убью» – мысленно пробормотала Элли таща на спине рюкзак со скарбом – «Только позже».

– А? – отозвался я, топающий рядом.

– Бегом давай! – недовольно выдохнула девчонка.

Подивившись выносливости аграфки только придавил темп. Пробежав насквозь жидкую рощицу деревьев, мы вырвались на холмистую равнину.

– Посмотрим что ты там добыл? – предложила Элли – Офигеть! Они даже опломбированы! Я еще никогда целых наборов не видела.

– Потом. – отрицательно покачал головой я – Для начала, предлагаю уйти от комплекса как можно дальше. Вроде бы там, на горизонте, что-то вроде леса виднеется? Для начала туда и двинем.

– И все же. – не выдержала Элли и минуты молчания, вышагивая рядом с баулом на плече – Как тебе удалось у Клеща добыть нераспечатанные наборы.

– Добрым словом, Элли. Исключительно добрым словом. – покачал я головой.

Ну не рассказывать же ей правду, в самом деле. Что доброе слово, с применением грубой силы, за неимением «Кольта», способно творить чудеса. Дядя принял меня за очередного сторчавшегося ушлепка, видимо. Видать у них тут, в Содружестве, среди малолетних банд культ физической силы не очень-то и развит. Или такие не попадаются в цепкие лапки правосудия? Или сюда просто таких не отправляют? Не знаю. Ну и еще понадеялся на свой станер, висевший в кобуре. Вот только торчком я никогда не был… Станер брать не стал, это уже ограбление, а вот то, что положено по инструкции забрал. Ограбление, надо же… Я нервно хохотнул. Элли подозрительно покосилась на меня, но промолчала. За нападение на сотрудника администрации, думаю, меня по головке тоже не погладят. По крайней мере, в ближайшее время я бы поостерегся в этом комплексе появляться.

– Зря мы не позавтракали перед выходом. – вздохнула Элли.

– Об этом нужно было думать до того, как я к интенданту пошел. – буркнул я – Теперь уже поздно. Надеюсь, тут рыба в реке водится.

– Водится. – подтвердила Элли – И рыба в реке, и живность в лесах-полях. Но как это все добыть? Голыми руками?

– Придумаем что-нибудь. – пожал я плечами.

– На крайний случай можно будет фруктами и клубнями питаться первое время. – решила Элли

– Надеюсь, ты знаешь, какие из них можно употреблять в пищу? – спросил я.

– Знаю. – кивнула девушка – Я тут год уже.

– И все время одна? – изумился я.

– Я не всегда одна была.
– насупилась Элли и замолчала.

– Не хочешь – не рассказывай. – сказал я – Но вот более подробная информация об окружающем мире мне не повредит. Да и идти веселее будет.

От ее рассказа волосы дыбом вставали. Как она сообщила раньше, планета – колония для малолетних преступников. У нас на земле тоже есть Зоны для малолеток и что там творится иногда поражает даже прожженных зеков. Но тут пошли еще дальше. Получают «материал» - подростков от пятнадцати до семнадцати лет, выдают «набор выживальщика», чаще всего разворованный, как я смог убедится – и выпинывают за ворота: «крутись как можешь». На одном из таких терминалов я и очнулся, к слову. Как крутится? А администрацию это не особо волнует. Сдохнешь, так сдохнешь. «Материал» сюда поступает самого низкого сорта, о ком слезы лить и волну поднимать некому. Им, в смысле администрации, дотации идут – на этом всё. От кого идут – тоже не совсем понятно. Так что та легенда, которую я заучивал перед тем, как лечь в капсулу криозаморозки мне не понадобится. На меня тут всем просто наплевать. Фашисты во время войны гуманнее с пленными поступали.

– Стоп! – прервал я Элли – Ты дичь какую-то несешь. Это не колония для преступников. Это какой-то лагерь уничтожения. Зачем везти преступников, пусть и малолетних, через половину космоса, чтобы они тут кончились в первые часы, после того, как выйдут за забор терминала? Уверен, уровень смертности среди новичков тут приближается к ста процентам. Это нелогично. Дешевле их сразу в утилизатор на месте засунуть. Или, не знаю, придумать им другое применение.

– Какие, например? – покосилась в мою сторону Элли.

– Не знаю… – повторил я – Засунуть в лагеря с упором на военную подготовку, а по достижении совершеннолетия заставить подписать контракт с армией и флотом. Или на органы пустить, в крайнем случае.

– На органы… – фыркнула Элли – Военные… Ты знаешь, что такое «синт»?

– Нет.

– Синтетический наркотик, повсеместно запрещенный в Содружестве. – пояснила Элли – Тем не менее, довольно много молодежи на нем довольно плотно сидит. Привыкание вызывает буквально после первого приема. Через две декады после употребления вносит непоправимые изменения в мозг. Абордажник с сорванной башней – последнее, что захочет увидеть в своей команде любой командир. С внутренними органами все тоже очень непросто. Прежде чем они будут пригодны к трансплантации, носителя придется долго и дорого лечить. К тому же законами Содружества изъятие органов без согласия владельца запрещено.

– Как-будто арварцев это останавливало. – огрызнулся я – Тогда сразу в утилизатор.

– Смертная казнь по отношению к несовершеннолетним не применяется. – сказала Элли и, предвосхищая мой следующий вопрос продолжила: – И на добычу ископаемых не посылают. И вообще на астероиды не посылают. Пока тебе нет восемнадцати ты практически неприкосновенен.

– Все равно не понимаю. – покрутил я головой – Это театр абсурда какой-то. Фарс. Во всем должна быть логика и экономическая целесообразность.