— Это далеко не всё, — прервал своё молчание Шари, — подо дном Каспийского моря тысячи единиц самой разной техники, мы дали данные той нейросети, она сделала вывод, что этой техники хватит чтобы укомплектовать армию на сто процентов.

— И откуда она там, техника? — пояснил очевидное Андрей.

— Осталась после последней войны, там было запрятано российское и иранское вооружение, грубо говоря там есть всё, даже межконтинентальные ядерные ракеты, ядерное оружие и для самолётов, и для гаубиц, да для всего, у тебя будет время ознакомиться со списком. Проблема в том, что эту технику невозможно автоматизировать, необходим человек, чтобы производить выстрелы, такая вот мера защиты из двадцать второго века.

— Это всё хорошо, но есть ли там самолёты или другая техника для подавления ПВО, без них всё бестолку, если Дойтеры сумеют создать линии обороны, то — всё. Можно не рыпаться.

— Да, там есть и такое, не важно, что там всему уже под сотню лет, если Дойтеры создадут ПВО на основе твоих знаний, то наши столетние самолёты и так будут их опережать больше чем на век.

— Совсем не обязательно всё измеряется новизной, — пытался добавить свою ложку дёгтя Андрей в бочку тягучих медовых надежд Шари, — к тому же не стоит там всех считать идиотами и, что у них нет разведки, неужели они не будут знать про такой огромный склад оружия, ядерного оружия к тому же.

— Про него мы и сами узнали не так давно, если прямо сейчас они всё это видят со спутников, то и хорошо. Им это не даст ничего, потому что даже ты ещё не знаком с этой техникой, следовательно и сделать какие-то противоядие им будет ну очень трудно.

— Я бы не исходил из такого, лучше думать, что они знают об этом всём и знают, что этому противопоставить, если вас, Шари, интересует победа.

— Ага, — сказал Шари, и будто переключился, — тебе нравится Залия?

— Ну, — Андрей задумался, что ему лучше ответить, — конечно, она красивая женщина, глупо отрицать.

— Эта женщина с самым высоким статусом в Южных Королевствах, она имеет право иметь отношения только с равными себе, у нас таких буквально несколько семей. Есть равные нам семьи в Китае, Дойтеры ещё, семьи Стеллариса, не знаю найдётся ли кто-нибудь в СФРА, но это точно не ты, так что особенно не разгоняй свою фантазию. Если у неё будет что-то с тобой она просто понизит свой статус до обычного человека. Это не наши придумки, это международные законы.

— Я даже не начинал фантазировать. А можно подробней узнать, какие у вас ещё водятся международные касты? — Андрей говорил с еле скрываемой издёвкой.

— Высшие роды, знатные роды, обеспеченные роды и остальные, ты принадлежишь к остальным, тем не менее, как видишь мы общаемся на равных.

— Я понял, — сказал Андрей получив некоторый ликбез и теперь уже сам вернул тему в старое русло, — после того как я изучу план, я смогу вернуться в Россию?

— Нет, я не могу вас с Сакари отпустить просто напросто из соображений безопасности информации, зачем мне создавать возможность каких-то утечек и тому подобного? Тем более вы оба должны будете находиться ближе к фронту, чтобы скорость наших решений была максимально высокой, лично ты должен будешь отработать лётчиком, по крайней мере на первых этапах, так скорректируешь проблемы самолётов, тактики, в общем расслабляться тебе рано, скорее наоборот.

— Но ты же обещал другое, — сказал Андрей, — если я буду воевать, то у меня мягко говоря, возрастают шансы умереть, и кто тогда будет консультировать вас по поводу планов нейросети?

— Я думаю она весьма быстро обучится на первых этапах, а по поводу умереть: настоящий воин уже должен считать себя мёртвым.

Андрей хмыкнул от очередного пафоса пробивающегося из человека не видевшего смерти вблизи себя, но без проблем рассуждающего о подобном.

Шари эту ухмылку заметил и внутри она вызвала сильное раздражение, однако виду он не подал. С неба посыпались капли, самолёты прошлого века стали возвращаться под воду, Андрей отметил эту особенность, но ничего не спрашивал, решил, что изучит всё сам. С этими мыслями он и сел в машину. Сзади, как и по пути сюда, расположился Сакари, на том же месте был и Шари. Ливень бил по стёклам, на обратном пути бывший российский космонавт крепко заснул, Сакари разбудил его уже в Метиефе.

Закончились времена, когда Андрей целыми днями был предоставлен сам себе, в работу ему пришлось погрузиться настолько, что даже выходных у него совсем не было, каждый день подъем в шесть утра, чтобы к восьми успеть на службу, где он проводит как минимум двенадцать часов в день. Так как штаб находился не в Метиефе, а в совсем маленьком городке Сехе то, по дороге туда, Борисову удавалось ещё немного прикорнуть в течение пары часов.

Сам этот город, Сехе, было трудно назвать не то что городом, а даже большой деревней, так как всё его население уместилось в нескольких домах домах, правда дома имели по двадцать-двадцать пять этажей, строго по двадцать подъездов, которые предоставляли кров примерно десяти тысячам жителей. В основном расселились здесь новоиспечённые военные, звания которым достались по очень загадочной для Андрея системе. Однако выяснять почему один человек с нулевым боевым опытом и нулевой выслугой лет — майор, второй — рядовой, третий — полковник, бывший русский лётчик не собирался, собирался работать с тем, что есть.

Вот и сегодня перед въездом в город Борисова выдернул из поверхностного сна будильник на телефоне, который он ставил для того, чтобы в таком виде не проезжать через пропускные пункты. Сперва на пилота Кальмара смотрели камеры, на следующих этапах проверки — люди, далее прикладывалась карточка, чтобы зайти именно туда, куда у тебя есть разрешения, а в свой кабинет можно было попасть после сканирования отпечатка пальца.

На рабочее место Андрею жаловаться не приходилось: просторное помещение на десятом этаже одного из немногих строений в этом населённом пункте. Большой монитор, проектор и белая стена, если вдруг надо рассмотреть карту в более крупном масштабе, с планшета, который как и современные мобильные телефоны, в неактивном состоянии выглядел как кусок чёрного стекла со скруглёнными гранями, Борисов читал текст плана нападения от нейрости, сравнивал его с изображениями проектируемыми на стену, и вроде бы всё было не так глупо как он ожидал, за исключением одного момента, который по мнению бывшего космонавта был критическим в этой их операции.