— Ты чего, как с хрена сорвался? — Раш повысил голос. — Что устраиваешь мне тут? Нам через час надо быть у Буры на похоронах, а ты, как отмудоханный алкаш. Сможешь четко отработать?

— Чего не смочь-то? — буркнул Андрей.

— Короче, идешь, ищешь Макивару и с ним в оружейку, Гильза вас прибарохлит. Все, шагай, ганибалище, блин.

При упоминании о похоронах Андрея снова накрыло. Он вышел сконцентрированный на страшной мысли. Впервые подумал, что вселенная от него отвернулась, и перестал в нее верить. Он ходил по коридорам, закоулкам потерянный и раздавленный. В конце концов, его нашел сам Макивара:

— Вот ты где? — сунул в руки пакет, — иди переодевайся.

Андрей посмотрел на него непонимающим взглядом:

— Это что?

— Тебе одежду надо поменять.

Только сейчас Андрей обратил внимание, что на Макиваре новенькие черные слаксы, черная водолазка, стеганый черный пиджак-куртка. Заглянул в пакет — аккуратно сложенная одежда, сверху кожаная нагрудная кобура с пистолетом. Судя по рукоятке ПМ.

Он поставил пакет к стене, принялся стягивать балахонистую толстовку Торса.

— Прямо здесь?

— Да.

Мимо проходили люди, косились на них, но никто не задерживался и тем более не задавал вопросов. Макивара присвистнул, увидев синяки на спине и боках Андрея:

— Где это тебя так угораздило?

— Забей, — отмахнулся Андрей, пропихивая голову в узкую горловину.

Скоро телохранители прибыли в резиденцию. Раш сидел в глубоком кожаном кресле, склонялся над столиком, и через стеклянную трубку вдыхал «дорожку». Прошелся до конца, закрыл глаза, откинулся на спинку. В неловком молчании телохранители прибывали несколько долгих минут, затем Раш выдохнул, открыл налитые глаза, резко встал. На нем было длинное до пола пальто из тонкой черной кожи, приталенное, с пушистым, из черно-бурой лисы воротником. Из-под очков — ободка струились огненно-рыжие волосы.

— Так, мои верные бодигарды, — заговорил он бодро, — будьте всегда рядом, как блохи на пёселе и готовые меня защищать. Времени на слаживание у нас не было, да и по херу. Главное думайте бошками и секите по сторонам. Потопали.

Раш уверенным шагом двинулся к двери.

Передвигались по снежным тоннелям на довольно-таки юрком, электрическом, оттого бесшумном гусеничном вездеходе с тонированными стеклами. Из-за ограниченности пространства шофера заменил Макивара. Причем, как управлять транспортом водитель объяснял на месте — тыкал пальцем то на педали, то на рычаги, то на переключатели. Макивара схватывал на лету, да и сложного ничего не было. Андрей слушал объяснения штатного водилы и поражался безалаберности Раша в вопросах безопасности. «Как такие важные вещи можно решать на ходу, с кондачка? Неужели на него никогда не покушались?», — удивлялся он, временами взглядывая на беспечного босса, который развалился на заднем сиденье, раскинул руки на спинки, как большая птица крылья. Черный пушистый воротник придавал ему схожести с грифом.

Позже Макивара рассказал в доверительной беседе, что на Раша нападали и не раз. Последний около месяца назад. Его охраняли здоровенные бичиганы — Шилда и Кач. Шустрая гопота облепила их, как муравьи жуков. Неповоротливые «мышицы» толком и попасть-то по ним не могли. Все, на что годились — закрывать собой босса. Скоро мелюзга их повалила и отметелила знатно. Раш стоял в сторонке, некоторое время наблюдал за всей этой позорной катавасией, после чего достал пекаль и распугал шпану. За отхераченными бодигардами прислал докторов с носилками.

До Холидэя — дома правительства КЧР — резиденция Буры доехали быстро и без происшествий. Вездеход с включенными фарами распугивал людей не хуже погремушки очень ядовитой змеи.

Мак остановил транспорт на просторной расчищенной площадке возле центрального входа в административное здание с коричневой отделкой снизу, с голубыми арками сверху. На парковке стояло с десяток квадроциклов как на колесном, так и на гусеничном ходу. Примерно столько же снегоходов. Один выделялся прицепом в виде палантина. Четыре тентовых вездехода стояли возле самого входа. Макивара припарковался рядом с ними.

Внутри здания было не многолюдно. Вооруженные охранники встречали гостей, провожали на мероприятие.

Просторный зал, большой стол, кругом люди в черном. Траур об руку с мрачным гулом витал под высоким сводом. Чиновничьи, чванливые, с подбородками, дерзкие, злые бандитские лица — все мешались за одним длинным столом. Рашу нашлось место справа от Буры.

Андрея и Макивару усадили за стол с прочими телохранителями. Было далеко до главной персоны, к тому же слабый свет, не позволил Андрею толком разглядеть лица градоначальника — вроде бы правильный овал, с немного выдающимся подбородком, густая шевелюра, зачесанная набок длинная челка, большие глаза. Не зная его репутацию, можно было бы подумать — добропорядочный гражданин.

Андрей остановил взгляд на бронзовой вазе. Ее почетное положение рядом со скорбящим «отцом» на тумбе, укрытой черным атласом, наталкивало на очевидную мысль — урна с прахом. На глазах Андрея навернулись слезы. Он трудно сглотнул: «Неужели в ней все, что осталось от моего Масяна?».

Вбок локтем толкнул Макивара:

— Ты чего залип? Неприлично так пялиться.

Андрей сморгнул, отвернулся, выпил стакан холодного морса.

Зазвучала печальная мелодия, через минуту стихла, поминки начались. Произносились соболезнования, хвалебные речи в адрес умершего, скребли по фарфору приборы, вздыхали и мрачно гудели. По нынешним меркам угощали богато. Одна жареная баранина чего стоила.