И протянул амазонке руку. Та крепко ее пожала.

— Удачи!

Раннее утро. Первозданная природа начинает просыпаться от тихой ночи. Гамма звуков, поначалу едва слышная, понемногу становится все богаче и разнообразнее. Первыми заявляют о начале нового дня ранние птахи — жаворонок и горихвостка. Горизонт все больше светлеет, окрашивая небо в розовый цвет. Солнце готовится взойти и согреть, остывшую за ночь землю. Туман медленно спускается в низины, доживая свои последние часы. Гроздья росы склоняют травы к земле, едва колышась под легким утренним ветерком.

В просторной, но почти пустой комнате спали две девушки. Совершенно нагие, они раскинулись на больших ворсистых шкурах — то ли медвежьих, то ли каких-то неведомых животных. Первые лучи восходящего солнца осветили небогатое убранство помещения. Обеденный стол, несколько стульев. Стены украшены боевыми и охотничьими трофеями — от головы дикого вепря до шлема вражеского военачальника. В углу, на низенькой подставке сложено оружие — луки с колчанами, мечи, топоры, копья. И два бронзовых щита.

Вдруг обе вздрогнули одновременно. Открыли глаза, изумленно переглянулись.

— Лэйя!!!

— Так вот куда она пропала!

— Идем ее встречать.

— Угу…

Быстро облачились в свою нехитрую «униформу» — набедренная повязка и косой кожаный топик. Вышли из дома и пошагали по почти безлюдной улице, в направлении ворот. Обитатели города еще нежились в постелях, навстречу попадались только рабы — как мужчины, так и женщины. Эти уже давно проснулись и занимались своими привычными делами — тащили в дом воду, доили коз, рубили дрова. Разводили во дворах костры, готовили завтрак для хозяев. Некоторые шли в лес, собирать ягоды. Не для себя конечно.

Вскоре подруги оказались у городских ворот. Которые всегда охранялись десятком воинов. Стражники с любопытством смотрели на «ранних пташек».

— Чего не спится-то?

— Искупаться хотим.

— Ну-ну…

Они направились к реке, продолжая обсуждать невероятное «явление». Сходились в одном: — Лэйя выследила их в прошлый раз. И когда Алатэ стал «уходить», присоединилась к нему. Потом получила чье-то тело и жила в реальном мире. Но что-то у нее там не срослось, хочет вернуться.

— Вот теперь понятно, почему она расспрашивала нас о том мире.

— Она очень умная, давно подозревала.

Наташа фыркнула: — Вот ведь еще, партизанка-то…

— А брат мог бы навестить нас, рассказать об этом!

— Значит он счел это нецелесообразным.

— Наверно…

Вот уже и речка. Решив не рисковать, подруги пересекли брод и скрылись за скалами, очутившись на том же самом месте, где простились с Алатэ в прошлый раз. И принялись дожидаться гостью.

Ждать пришлось недолго. Уже минут через пять на поляне возник вихрь. Голубоватого цвета, с массой разноцветных искорок, которые непрерывно мерцали, то вспыхивая, то затухая. Сначала маленький, почти незаметный, с каждым мигом этот вихрь становились все выше и толще. Он закручивался, постоянно меняя форму.

И вот он уже с человеческий рост. Вихрь стал темнеть, в его середине проступило нечто темное, похожее на человеческую фигуру. Сияние достигло апогея. Послышался громкий треск, словно от мощного электрического разряда. И вдруг разом все стихло…

На поляне стояла девушка. Рослая, широкоплечая, сильно загорелая, с гривой спутанных золотистых волос. Самая натуральная амазонка. Вот только одетая… непривычно для здешнего мира. Светлые джинсы в обтяжку, бежевая кофта, и необутая. На ногах коричневые носки — вещь совершенно неведомая в царстве амазонок.

Она огляделась вокруг каким-то воспаленным взором. Что-то прошептала беззвучно. Развела руки в стороны и медленно запрокинула голову. Раздался радостный клич.

— Хэй-Хо!!!

Подруги переглянулись. Наташа покачала головой. — Ей надо срочно переодеться. Иначе могут не понять.

Эллес насмешливо улыбнулась, приветствуя «блудную дочь». — Ну здравствуй…

Она шагнула вперед и… обняла их. Крепко-крепко. Сначала одну, потом другую.

— Вы бы только знали, сестрички… Как я рада вернуться домой!