— Я никогда и ничего не боюсь!

Она решительно развернула плечи и склонила голову, приподняв рукой волосы.

— Давай…

Ирина Сергеевна внимательно изучала запись на камере слежения. Вообще, для лежащих в коме, камеры не используются. Но в случае с Фоминой решили таковую поставить. Слишком уж «звездный статус» был у пациентки. Мало ли… Вдруг что-то важное проявится? Шевельнется, вздохнет… Это признаки возможного пробуждения. А может и нет. Но лучше всё держать под контролем.

Она раз за разом прокручивала один момент. Вот Хоршев присаживается у изголовья. Задумавшись, смотрит на лицо «спяшки». Чуть заметно пожал плечами. Тянется ладонью ко лбу. Несколько томительных секунд. И вдруг… она открывает глаза! Взгляд мутный, непонимающий… Шевелит губами. Громила-врач что-то говорит в ответ…

— Просто наложил ладонь на лоб! Надо же…

Ирина вздохнула, покачав головой. Конечно же она не поверила в случайное совпадение насчет «температуру померить». Ага, конечно! Просто взял и разбудил! Одним лишь прикосновением. И ведь ни за что не сознается! Она уже пыталась вызвать Хоршева на откровенность. Однако тот стоял на своем. Дескать «сам в шоке!»

— Ну ведь врет как дышит! Я знаю это, и он знает, что я знаю. И я знаю, что он это знает. И он знает что… И молчит как партизан. Ну какой в том смысл?

Однако, поразмыслив, пришла к выводу, что смысл все же имеется. Если он сознается в одном, логично возникнет второй вопрос… третий… На которые тоже придется отвечать. А если сразу упереться рогом, то и новых вопросов не возникнет. Вот такая логика. Железобетонная.

— Ну и ладно, не хочет — не надо. Главное, дело сделано.

Когда Хоршев ушел «проведать» пациентку, Ирина сидела как на иголках. Обуреваемая смутной надеждой. — Получится или нет?.. Минуты казались вечностью. Она взяла фломастер и черкала на листке невразумительные каракули. Линии, круги, квадраты… Просто чтобы хоть что-то делать, занять руки. Наконец дверь открылась. На пороге возникла могучая фигура в белом халате. С вечно невозмутимым лицом.

— Я хотел проверить, нет ли температуры, а она глаза открыла. Мы поговорили немного, вот пришел сказать.

Ну а потом началась сущая суматоха. Придя к Фоминой, Ирина обнаружила ее в ожидаемом состоянии — полностью обессиленную, но вполне даже на позитиве. Она улыбалась! По крайней мере, пыталась это сделать.

— Ну как ты? Что чувствуешь?

— Пить…

— Это нормально. Сейчас тобой займутся…

Новость моментально разлетелась по всей больнице. Главврач лично посетил Фомину и взял реабилитацию под свой контроль. Назначил нейрологопеда, трудотерапевта, физиотерапевта, психолога. Потребовав регулярно докладывать о ходе процесса.

— Я должен знать о любой проблеме! Даже малейшей.

Проведя первичные обследования и убедившись, что девушка в полном порядке (если это можно так назвать) сообщили родителям. Те конечно были на седьмом небе и хотели немедленно ехать к дочери. Однако им объяснили, что сейчас это нежелательно, так как над больной работают врачи. Куча срочных-неотложных вещей. Лучше завтра утром.

В девять утра они уже были здесь. Вместе со старшей сестрой Наташи — Инной. Встреча была очень трогательная. Мать сразу расплакалась, следом стала всхлипывать сестра, а потом и у самой Наташи глаза стали на мокром месте. Отец непрерывно держал за руку, словно боясь, что она снова уснет…

После выхода из длительной комы пациент способен лишь открыть глаза, слегка шевелиться, что-то шепнуть и на этом всё. Из такого состояния выходят постепенно и не быстро. Нужно обеспечить поток информации — включить музыку, разговаривать, вывозить на прогулку, балкон. Восстановление речи продолжается в течение двух месяцев и даже больше. С трудом восстанавливаются чтение и способность к письму. Человеку нужна помощь в гигиенических вопросах и при принятии пищи. А уж если пациент парализован ниже пояса, все становится еще сложнее.

Вышедший из комы подобен ребенку. Зачастую капризен, а порой даже агрессивен. В особо тяжелых случаях приходится фиксировать ему руки, чтобы не ударил врача…

— Я буду называть предметы, а ты моргни, если название неправильное.

Врач показал пальцем на стул. — Это диван?

Наташа медленно закрыла глаза.

— Это кресло? Это холодильник? Это стул?

Никакой реакции. — Отлично. А вот это что такое? Телевизор? Кондиционер?.. Молодец! Теперь буду говорить самое разное. Как услышишь ошибку, моргни. Итак. Земля плоская… Дважды два четыре… Семью семь сорок семь…