— Вырастет еще. И будет дальше расти, пока не станет такой же, как мы.

— Но это сколько же времени пройдет! И сколько всего до тех пор может случиться! Ты посмотри вокруг. Только подумай, ты ведь в любой момент можешь оступиться! Ох, нет, нельзя мне так себя накручивать.

В последующие недели король с тревогой наблюдал, как растет живот Изабеллы. Она стала даже толще мужа, а он к тому же начал худеть от множества забот.

— Мальчику там едва хватает места, — говорил Фердинанд. — Ему, наверное, со всех сторон жмет. А вдруг такая теснота повредит его мозгу?

— Во-первых, это может быть и девочка, — возражала Изабелла, — а во-вторых, там ровно столько места, сколько нужно, не больше и не меньше.

Король верил жене лишь отчасти, да и вообще: до родов еще столько всего опасного могло произойти!

И все-таки одной сентябрьской ночью королева родила здорового ребенка. Фердинанд на цыпочках подкрался к малышу и посмотрел на него вблизи. Но вдруг отпрянул.

— Господи! — воскликнул он. — Да у него же голова словно раздавлена. И он весь в этой слизи и крови! Он что, больной?

— Ваше величество, — сказал придворный врач, — именно так и выглядят все новорожденные.

— Сейчас мы его искупаем, — добавила акушерка, уже давно переставшая удивляться глупости мужчин.

— Искупаем? — Фердинанд в ужасе уставился на нее. — Ты в своем уме? Только посмотри, какой он маленький и хрупкий. Ты что, утопить его хочешь?

«Много ты понимаешь», — сказала бы акушерка любому другому папаше. Но перед ней был король, так что она прикусила язык и многозначительно глянула на врача. Тот испугался королевского гнева и невнятно произнес:

— Так уж принято… купать новорожденных… Впрочем, если ваше величество изволит…

— Погодите-ка, — перебил его король, — а почему мне до сих пор никто не сказал, мальчик это или девочка?

— У тебя что, глаз нету, что ли?.. — подала слабый голос Изабелла.

— Да боже ж ты мой, — стал оправдываться король, — дитя-то совсем посинело от холода. А мне видно только спинку… и эти ножки, прямо как у цыпленочка… Как же мне тут…

— Это мальчик, — сказала акушерка и накрыла мать и дитя одеялом.

— А? Что? — закричал король вне себя от радости. — Мальчик! Сын! А я что говорил?! — Он стал скакать по спальне на одной ноге и хлопать в ладоши. — Украсить замок флагами! Двадцать один выстрел из пушки — салют в честь наследника престола!

Вдруг король умолк, вернулся к кровати и посмотрел на головку с младенческим пушком, что покоилась на груди у Изабеллы.

— Оттокар?.. — словно спросил он. — Оттокар… — Король растерянно покачал головой. — Нет, это не годится для такой крошки.

— Его зовут Ян, — сказала королева.

— Ян?

— Ян — хорошее имя.

Еще до полудня прогремел двадцать один пушечный выстрел. Единственную пушку в стране уже много лет не использовали, и после первых выстрелов весь замок заволокло черным облаком дыма. Вздрогнув от первого выстрела, подданные короля высыпали на улицы и стали хором считать дальше. После трех выстрелов пушка ненадолго запнулась, люди переглянулись и закивали.

— Стало быть, девочка, — решил Отто, придворный поставщик сливового варенья, и приобнял жену, тоже беременную.

Но тут пушка стала палить дальше, и после двадцать первого выстрела Отто сказал:

— Мальчик. Тоже хорошо.

— А у нас будет девочка, — заявила его жена Герда.

— Будет, — согласился муж. — И назовем ее Софи.

— Это мы еще посмотрим, — возразила Герда.

Ребенок рос с каждым днем. Его мыли, пеленали, кормили, качали. Он спал, сосал молоко, отрыгивал, мочил пеленки.

Изабелла оставалась невозмутимой, но вот Фердинанд теперь не знал покоя. Каждый день он находил новые опасности, грозившие его сыночку.

— Ты слишком беспокоишься, муж, — часто говорила ему королева.

— Наоборот, недостаточно, — возражал король.

Первым делом он запретил укладывать ребенка в подвесную колыбель.

— Она слишком сильно качается, — объяснил Фердинанд. — Принц может из нее выпасть и сломать себе шею.

Король заказал придворному плотнику тяжелую кроватку-ящик с закругленными углами и мягкими стенками, такую глубокую, что младенец уже никак не смог бы оттуда вывалиться.