Эдуард Викторович улыбнулся: эта девушка ему нравилась. Больше того, она понравилась даже суровой Валентине. Если она предательница, значит, он, Кардашев, в свои пятьдесят лет совсем не разбирается в людях.

Они с Валентиной придумали для будущего конкурсного показа одну деталь, основанную на некотором внешнем сходстве между Еленой Ходаковой и Катей Царевой. Конечно, абсолютное сходство не имело места, но для того, что они задумали, этого и не требовалось: с помощью косметики можно было легко исправить этот «недостаток». Главное – у них почти одинаковые фигуры и одна и та же манера двигаться. Валентина даже считала, что Катя сложена более гармонично. Модельки отличались по цвету волос: Елена – темная, а Катерина – рыженькая. Но даже волосы у них были одной длины.

Решили при демонстрации особо выделить эту пару. Рыженькую Катю планировалось показать в костюме темного тона – шикарный вечерний пиджак с запахом, одетый на голое тело, двубортная застежка на двух пуговицах по талии. А темноволосую Елену собирались нарядить в светлый костюм подобного же фасона.

– Пожалуй, это будет неплохо, – задумчиво сказал Кардашев.

Со многими идеями, которые приходили ему в голову (Валентина Ивановна называла его светлую головушку "генератором идей"), он расставался без сожаления. А эта прочно обосновалась.

– Эдик, к тебе фотожурналист пришел, – заглянула к нему помощница.

– Никаких интервью! – замахал он руками.

– Это Гордеев.

– А-а, пусть заходит, – улыбнулся Кардашев. – Он свой.

В прошлом году, когда все жрали поедом известного дизайнера, лишь еженедельник Леонида Гордеева его поддержал. Эдуард Викторович не забыл об этом.

В комнату вошел сорокалетний мужчина в потертой кожаной куртке и с кинокамерой.

– Ну вот, уже и не пускают! – Он без приглашения хлопнулся в кресло и уставился на модельера. – Ну? – спросил он.

– Что – ну? Я же говорил: никаких интервью перед конкурсом.

– Эдуард Викторович, ты недооцениваешь ведущей роли прессы. Ну что тебе стоит дать малюсенькое интервью перед камерой.

– Я все дооцениваю, но понимаешь, Леня, не могу.

– Нервный ты какой.

– Нервный, подозрительный, а лучше сказать – суеверный. – Кардашев подошел к шкафу и открыл его.

– Выпей лучше коньячку. – Он поставил перед Гордеевым бутылку и стакан.

– Дело хорошее, – оживился журналист. – Сам, конечно, не будешь?

– Нет, до показа – ни капли!

– Слушай, Эдуард Викторович, ну давай я кого-нибудь из твоих девчонок сниму, а? Не зря же с кинокамерой притащился!

Кардашев задумался.

– Я когда-нибудь тебя подводил? Коротенькую врезку сделаю, если ты такой суеверный. Про конкурс, клянусь, ни слова.

– Хорошо, иди к Валентине. Там новенькая есть, Катя Царева. Красивая девочка.

Леонид поежился.

– Валентина на меня смотрит, извини, как солдат на вошь. Не выносит нашу братию. Давай уж сам, а?..

Когда Катерине объяснили, что от нее требуется, она слегка растерялась.

Гордеев отщелкал целую пленку.

– Отличненько! – Он поворачивал Катю во все стороны, выискивая удачный ракурс. – На цветном фото выйдешь как королева, обещаю.

– А когда выйду? – спросила Катя.

– На следующей неделе купишь наш еженедельник, лапонька. Мы народ оперативный. Хорошо получишься – будешь красоваться на обложке. Но это уж как наш главный решит…

Катя не заметила, с какой враждебностью смотрела на нее в это время Елена Ходакова.

– Ну вот, без году неделя здесь, а ее уже на обложку снимают, – подтолкнула застывшую примадонну Рита Бирюкова. – Скоро только о ней и будут говорить.

– Не будут, – прошипела Елена.

– Катюша, отлично! – Вера Наумова весело тормошила Катю. – Даже завидно…

Царева с удивлением рассматривала свою собственную фотографию. Журналист не обманул: снимок девушки был помещен на обложке.

– Хорошо получилась. – К ним незаметно подошел Кардашев. – Немного смущаешься, чуть-чуть задумчива. Фотогеничное лицо. Молодец Леонид! – похвалил он журналиста. – В этом снимке он будто душу твою поймал. А глаза-то какие зеленые: так и распахнулись. Сразу и не заметишь, а на фотографии – чудо, а не глаза! Есть во взгляде какая-то тайна, есть…

Известный дизайнер с некоторым удивлением смотрел на свою манекенщицу. Когда брал ее на работу, видел: девчонка чем-то отличается от остальных. Прекрасные данные. Но у них у всех прекрасные данные, это норма, без этого нечего делать в профессии топ-модели. Но было и что-то еще. Это заметила Валентина Ивановна наметанным глазом – и едва не пропустил он, замороченный предстоящим показом на конкурсе.

Фактор «Икс»… Неужели тот самый волшебный фактор «Икс», о котором любят говорить, хотя никто толком не знает, что это такое? Или есть – или нет. У этой девочки есть шанс, пока только шанс: пробиться. Обидно будет, если все уйдет, как вода в песок.