– Да? – удивилась Катя. – А как же все его звания, призы, премии?..

– Кому-то очень хочется, чтобы это тоже было мифом. В действительности у Эдуарда Викторовича столько наград, сколько другому и во сне не приснится! Он награжден "Золотым манекеном", а это высшая награда Недели высокой моды в Москве, – начала перечислять Вера. – Кроме того, национальными премиями «Овация» и «Стиль»… Ой, да я всего сейчас и не вспомню. Он академик высокой моды. Его называют единственным русским кутюрье. Но в этой среде очень жесткие нравы. Чтобы занять лидирующее место, надо столкнуть другого. – Вера сделала маленький глоток кофе из своей чашки.

– А почему Кардашева называют маэстро? – спросила Царева. – Обычно это относится к дирижерам, живописцам, а у модельеров принято – дизайнер, кутюрье.

– Вообще-то маэстро – это почетное наименование выдающихся деятелей в самых разных областях искусства. Эдуарда Викторовича так стали называть после показа в Италии. Слово-то итальянское!

Они одновременно заметили, что Ходакова, стрельнув в их сторону глазами, поднялась и ушла.

Вера продолжала рассказывать о прошлогоднем конкурсе: эта тема волновала ее всерьез.

– А вот еще, – припомнила она другие негативные публикации. – "Наш золотой самородок при ближайшем рассмотрении оказался неконкурентоспособным" и "Эдуард Кардашев больше не кутюрье?". В общем, сплошным потоком шла какая-то навороченная глупость.

– Это я тоже читала, – кивнула Катя. – Чушь собачья!

– Эдик создавал коллекцию полгода, душу выложил. Если бы ты видела его тогда… Он похудел, наверное, килограммов на десять. И в это время на него обрушивается злобный вой. Дописались до того, что он использует чужие идеи, эксплуатирует молодых модельеров, которые не могут пробиться. Грабит их. Его жрали – а он работал как сумасшедший. Обвиняли в плагиате, в слизывании чужих идей – а он пахал и пахал.

– А разве он не мог им ответить?

– Нужно было действовать такими же подлыми методами, а он не хотел. Кардашев выше этого. Считает, что противно оправдываться, если ни в чем не виноват. Впрочем, это я так думаю – он же со мной мыслями не делится. Его просто загнали в угол. А потом произошло чепэ…

Царева слушала, боясь пропустить хоть слово.

– Перед самым конкурсом организаторы заявили, что меняются условия показа. Можно будет пользоваться лишь услугами того техперсонала, который предоставляют устроители. Кардашев удивился, но воспринял это нормально. Мы приезжаем на конкурс – он проводился в концертном зале «Россия», – и оказывается, что все поменялось: гладильщиц и одевальщиц нужно было везти своих. Эдуарда Викторовича никто не удосужился поставить в известность. Он кинулся назад. Пока собрал людей, пока привез их, время прошло. А дальше начался настоящий цирк. Наш техперсонал не пустили на показ!

– Как?! – воскликнула Катерина.

– А вот так! Молча.

– Но это же… – Катя возмутилась и стукнула сжатым кулачком по столу. – Это какое-то вредительство!

– Так оно и было задумано. Мы мечемся с коллекцией, Кардашева нет. Показ меж тем идет. А Эдуард Викторович воюет в это время с милицией, потому что на привезенных им людей нет спецпропусков. Представляешь? Устроители с садистским удовольствием обвинили во всем заслуженного модельера. Он-де не согласовал с кем-то свои действия, не подготовился должным образом… Ну и так далее.

– Это настоящий бандитизм! – Губы Кати сами собой сложились в жесткую складку.

– Точно. Потом разразился скандал. Эдуарду Викторовичу поставили двойку за поведение – есть у них такая форма воздействия – и демонстративно вы-проводили с конкурса. Все кончилось крахом. Ситуация, безусловно, была выстроена заранее. Его бы сняли, даже если бы он не опоздал. Устроителям понадобился мальчик для битья. И они сумели бы придраться к чему-нибудь другому. Кардашев считает, что дело там не обошлось без Андрона Аверина…

– Кто тогда победил на конкурсе?

– Аверин. – Вера взглянула на часы. – Ой, побежали, а то нам сейчас Эдик всыплет за опоздание.

В первые дни работы в знаменитом Доме моделей Катерина боялась сделать что-то не так – и ужасно нервничала.

– Катя, ты очень скованно держишься, так нельзя! – сделала ей замечание Валентина Ивановна.

Катя расстроилась, но приняла к сведению.

Показы Кардашева происходили два раза в неделю. Демонстрация шла в небольших комнатках, где зрители находились совсем рядом – на расстоянии вытянутой руки. Музыка не звучала, слышался лишь монотонный голос диктора. Это казалось необычным Кате и сбивало ее с толку.

Катя привыкла работать в других условиях. Ей снова страшно было ступить на подиум – как в первый раз… На возвышении, когда снизу на тебя направлены глаза, чувствуешь себя недосягаемой и… защищенной. Ничто не отвлекает. Удачный проход зависит лишь от тебя самой.

Кардашев приблизил модель к зрителям. Кате приходилось осваиваться прямо на ходу.

– Молодец, ты стала более естественной! – вскоре похвалила Катерину Валентина Ивановна. – Скоро конкурс "Силуэт России", у Эдуарда Викторовича появилась в отношении тебя интересная идея.