Юрий Петрович быстро оделся и по ярко освещенной лестнице спустился к поджидавшему его в "мерседесе" Артему. Он пытался разгадать поведение шефа и не мог. На болезнь Стрелецкой не прореагировал, с Гудковым переговоры ведет. Что все это значит?

– Нового начальника охраны назначил?

– Да, как говорили.

– Хорошо, - похвалил Артем.

Пока ехали до центра, Беглов не произнес ни слова. Он даже глаза прикрыл и расслабленно откинулся на сиденье. Отдыхал. А Яковлев, не находя себе места, нервничал при каждой остановке машины.

Выехав на Кутузовский, водитель, это был, как всегда, Николай, слегка повернул голову в сторону Беглова. Тот кивнул.

Николай свернул с Кутузовского на Украинский бульвар. Петрович заметил это и заволновался.

– Чего дергаешься?
– открыл глаза Артем.
– Здесь Валерия Стрелецкая живет, ты знаешь?

– Нет, - выдохнул Петрович холодными губами.

– Заехать, что ли?
– Артем потянулся.

Яковлев замер. Николай стал тормозить.

– Нет, - вяло махнул рукой Беглов, - поехали дальше, в "Разгуляй".

Черный "мерседес" опять выехал на Кутузовский.

Яковлев вошел вслед за Артемом в дверь гостиницы "Разгуляй". В холле он заметил новых охранников, которых не видел раньше.

– Оружие?
– один из них подошел к Петровичу и ловкими руками стал шарить по телу.

– Я не ношу.
– Юрий Петрович вопросительно смотрел на Артема. Ты же знаешь, скажи им.

Удивлению Яковлева не было предела, никогда раньше с ним так не обходились.

– У меня теперь новые порядки, - ровным голосом сказал Артем и добавил: - После некоторых событий.

Он стал подниматься на второй этаж. Петрович следовал за ним по пятам.

Артем первым вошел в просторную комнату, обстановка которой так хорошо была знакома Яковлеву. Он сам приглашал дизайнеров, сам ломал голову над тем, как достичь совершенства. Ему это удалось. Гостиная выглядела роскошной и удобной, только Петрович чувствовал себя здесь сегодня не в своей тарелке.

– Садись, голубь, рассказывай, - Артем кивнул на белые кожаные диваны, полукругом опоясывающие треть помещения.

– О чем?
– прохрипел Яковлев и закашлялся.

Когда приступ кашля прошел, в комнате повисла тишина. Стало слышно, как журчит вода в искусственном фонтанчике, расположенном возле громадного, во всю стену, окна.

– Как о чем?
– удивился Беглов.
– Про то, как ты меня Митяю сдал, Дмитрию Худобину.

– Нет, не тебя, он про Стрелецкую спрашивал, - заикаясь, выговорил Яковлев, понимая, что отпираться бесполезно.

– А какая разница?
– зло спросил Артем.

– Я не виноват, Артем, клянусь, - Петрович вскочил с дивана и, пятясь под грозным взглядом шефа, отступил к двери.

– Сядь, не дергайся, - рявкнул Беглов.

Яковлев, торопливо глотая буквы, стал рассказывать, как было дело.

– Элка, эта сука, во всем виновата, - твердил он.

– Значит, Митяй ее пристрелил по твоему заданию, - уточнил Артем.
– Ты ему заплатил?

– Да, - Петровича корчило, как на сковородке, но он вынужден был отвечать.

– А потом решил моими руками расправиться с Митяем, который держал тебя за горло.

– Я...
– Яковлев чуть не плакал.
– Я не знал, как отвязаться от этого бандита.

Артем сочувственно покачал головой.

– Толково все придумал, - подытожил он.
– Я всегда знал, что голова у тебя хорошо соображает.

– Артем, клянусь, я больше никогда...
– Яковлева трясло. Никогда против твоей воли...
– Я работал на тебя, как вол. Я все сделаю, все...

Беглов молчал, наблюдая за перепуганным Петровичем. Он вспомнил беззащитную Дашу, которую чудом удалось спасти, безумные глаза Валерии и перекошенное лицо Людмилы Петровой, когда она стояла возле загородного особняка Хоря и шептала что-то онемевшими губами: то ли молитву, то ли проклятье тем, кто заманил сюда на погибель ребенка.

Взгляд Артема ничего не выражал. И от этого пустого взгляда Петровича мороз продрал по коже. Он понял, что все, конец.

– Артем!
– завопил Яковлев.
– Ты же меня тащишь в депутаты. Я нужен тебе, нужен!

– Вот как?
– Беглов резко встал.
– А на кой хрен ты мне сдался? Говоришь, работал на меня, как мул? Да, это так. И я ценил это. Вытащил тебя из дерьма, дал все, а ты предал меня. Когда твоему сыну грозила статья...

– Я не виноват, это все Раиса с бабкой, я предупреждал их, твердил Яковлев побелевшими губами.