— Идея хорошая, но не забывайся, Ланиэль. И не нарывайся. — Дариус спихнул девушку с подлокотника, отчего та взвизгнула. — Последнее время ты слишком нагла. Всё, иди, занимайся приготовлениями к своему грандиозному плану. По крайней мере, я надеюсь, что он у тебя есть, и это не красивая фраза, чтобы меня впечатлить. Иди! — Дариус махнул рукой, и эльфийка, кивнув, послушно окуталась зеленоватым свечением. Рваные грязные одежды после прикосновения изумрудного света приобретали былой блеск, наливались цветом; лицо девушки на глазах становилось красивее и румянее, заострялись скулы и рос нос; зажила за мгновение рана между глаз, оставив на себе лишь небольшую царапину в напоминание.

***

Вернувшись к себе, Ланиэль оказалась там же, откуда уходила — в подземном портальном зале. Выйдя и закрыв за собой дверь, для чего потребовалось вновь пожертвовать капельку крови дереву, она поспешила наверх. Кажется, там уже началось какое-то движение, и, если сейчас она не побежит по маленьким ступенькам, рискуя упасть и разбиться, её отсутствие может кого-нибудь насторожить. А открытый ход в глубины древа — тем более.

***

Тем временем Дариус, встав с трона, зашёл в потайную дверь за ним. Там была небольшая комнатка с порталом сокрытия, перемещения в котором отследить было просто невозможно. Мысленно представив себе место назначения, Осквернитель шагнул в чёрную пелену.

И вышел глубоко под землёй. Почему все уязвимые точки миров расположены так близко к их центру — загадка невозможной сложности даже для обладающего немалой мощью и большими знаниями Дариуса.

Дариус, конечно, о существовании Тирии знал, но не знал, что под Городом Королей сооружена точно такая же конструкция, что и здесь: гигантская конусовидная яма с пространственной дырой внизу, в самой середине на возвышении, стоящем на пересечении девяти широких лучей-мостов, алтарь с дырой. Появившись на одном из них, Дариус устремился в центр.

Близость пространственного разрыва меняла его, оголяя истинное лицо твари, свившей гнездо в теле Лорда Тьмы. Взгляд его становился всё безумнее, пальцы растопыривались, отчего совсем скоро грозились разорваться на лоскуты ладони, из позвоночника начали пробиваться твёрдые хитиновые ростки. На середине пути ноги его перестали касаться земли: ростки выросли в полноценные щупальца, сейчас нёсшие его на невообразимой скорости вперёд. Кожа его покрывалась струпьями и гноилась, кое-где рвалась. Пальцы удлинились и всё-таки порвали ладони, лишившись каким-то образом костей и превратившись в летающие по воздуху лоскуты. Человеческая голова лишилась волос, вместо них по затылку стекала по коротким почти каменным отросткам пурпурная кровь. Открылось несколько дополнительных пар глаз, забрызгав кровью мост. Зрачки в каждом из них лопнули, оставляя в глазницах плескаться нечто пугающее. Руки и ноги, если их ещё можно было так назвать, вывернулись в другие стороны, тело увеличилось в размерах так, что теперь Дариусу приходилось бежать, согнувшись чуть ли не пополам.

Добежав до центра помещения, тварь, раньше выглядевшая как почти обычный парень, взревела и прильнула всеми отростками к постаменту. Рёв был жалобный, как будто существо вернулось к тому, по кому долго и сильно скучало. Постояв так несколько минут, Дариус вздрогнул. Исказившийся человеческий рот поплыл, преображаясь в рот, подходящий твари.

Плоская морда перегнулась через край алтаря, и десяток истекающих кровью глаз посмотрел вниз.

— Мати... — Понять, к кому обращалось глядящее в никуда и во все стороны сразу существо, не представлялось возможным. — Мати! — Гулкий рык прокатился по залу, отражаясь от гладких стен. — Почти... готово... — Разговаривать по-человечески твари явно было трудно. — Царица... Воцарится. Ждать осталось немного... мати...

Молодец.

Всё-таки хорошо, что пространственная дырка была глубоко под землёй: будь она чуть выше — половина Осквернённых сейчас бы точно поседела. Рёв, вырвавшийся из небольшого отверстия на полотне мира, оглушил даже Дариуса, но смысл прозвучавшего слова согрел отсутствующую Душу твари. Она считает его молодцом.

Он — достойный сын!

***

Тьфу ты! Ни за что больше не полезу в Осквернённого! Ни! За! Что!

Брр, свело всего. Какая мерзкая, поганая тварь! Как можно засунуть к себе такое?

Ладно, чего это я. Продолжу, пожалуй, рассказ...

Итак, Астерот шагнул в портал, и я его, к сожалению, потерял. Но, пока я рассказывал вам о собрании во владениях Осквернённых, мне, к счастью, удалось вновь его найти.

Астерот вышел из портала в полной боевой готовности: в левой руке вокруг крепко зажатого накопителя набухал Астральный Удар, в правой разбрасывала фиолетовые искры рапира. Живой лес оглушил его, привыкшего к тишине Иногомира, но Тёмный быстро привык.

Следом за ним вылезли из синего овала Лира и Цит. Первая оказалась не готова к переходу, и потому не справилась с накрывшей её волной звуков, а алхимик как будто не услышал ни пения птиц, ни шелеста листьев на деревьях вокруг, ни хруста веток под ногами, ни схватки прямо перед ними. В отличие от Астерота и Лиры, он вполне спокойно достал из карманов пару флаконов и метнул в сражающихся.

Пожалуй, стоит описать то, что перед ними происходило. Прямо на их глазах пятёрка демонов сработанными движениями теснила одно из творений Отшельника вглубь леса. Оглянувшись на звук закрывающегося портала, Астерот увидел, как ещё десять подходят к самому Отшельнику. Все демоны были похожи друг на друга: у всех одни и те же абсолютно чёрные глаза, блещущие десятками клыков оскаленные рты и чёрные плотно прилегающие кожаные костюмы. Различалось только оружие: большинство управлялись с позолоченными клинками, больше похожими на чуть удлинённые кинжалы, но была пара уникумов, с садистскими улыбками размахивающих большими даже на вид тяжёлыми секирами.