Она всегда ходила одна по дорогам, но никогда не задумывалась об этом. Все молчало кругом, но ей казалось, что деревья, папоротники, цветы и раскаленные солнцем камни говорят ей:

– Доброе утро, Мари…

И говорят голосом незнакомца. И она вызывала в своей памяти его образ, и тогда ей уже не казалось, что она одна. Невидимая нить связывала ее с городом, и чем дальше она шла, тем длинней становилась нить и тем сильней она тянула.

«Вернись! – шептал ей какой-то внутренний голос. – Вернись, каждый шаг удаляет тебя от него! Он – иностранный моряк. Как знать, может быть он сегодня же сядет на стоящий в гавани корабль. Ветер расправит паруса, корабль уйдет далеко за голубую линию на горизонте, и ты потеряешь любимого навсегда…»

Мари решительно повернулась и пошла мимо молчаливого леса по дороге к Большой Бухте.

Большая Бухта – это маленький городок, приходящий в упадок. Он лежит на самом берегу океана, обжигаемый солнцем и южными ветрами.

В Сен-Пьере, расположенном на западной стороне острова, утро наступает поздно. Горы заслоняют его от солнца, а вечерняя заря широко заливает улицы пылающим огнем. Не то в Большой Бухте – солнце посылает туда свои первые лучи, которые жадно врываются в город из-за фиолетовой поверхности моря. В Сен-Пьере еще темно, когда Большая Бухта вся залита солнечным светом. Сен-Пьер омывает свое подножье в Карибском море, в то время как Большая Бухта выходит в Атлантический океан. Мощное экваториальное течение и ветер заставляют волны вечно биться о ее берега.

Еще не видя первых домов тихого городка, Мари уже слышала шум прибоя. Она вышла на главную улицу города, которая была продолжением большой дороги, и зашла в лавочку Карбе, куда послал ее Сар-тин. Лавочник разобрал товары, присланные ему Сартином, нагрузил на лоток другие в обмен и пригласил Мари отдохнуть и закусить.

Отдохнув немного, за час до отправки в обратный путь Мари вышла на берег и стала смотреть на море. Она делала это всякий раз, когда бывала в Большой Бухте. Она любила смотреть, как изумрудные волны катились в черную как смоль воду залива. Пожалуй, нигде нет такой любопытной игры красок: белая пена, белые чайки, синее море, высокие изумрудные волны и черный песок. И солнечный свет, и шум прибоя.

Здесь на утесе Мари вдруг увидала у самого края воды две белые фигуры. Она узнала их. Это были Сеген и Гаспар.

Сеген проводил в Большой Бухте большую часть года, потому что климат там был более здоровый и менее дождливый, чем в Сен-Пьере. Он встретил Гаспара накануне вечером и пригласил его к себе погостить. Вечером Гаспар должен был вернуться в Сен-Пьер.

Мари вспомнила о том, как, стоя на вершине горы, она боролась с желанием вернуться в город…

В ту самую минуту, когда она их заметила, они собрались идти назад. Сеген, несмотря на свои старческие глаза, сейчас же узнал Мари. Эта была самая хорошенькая разносчица в Сен-Пьере, а жизнерадостный Сеген был одним из ее поклонников. Он приподнял шляпу в знак приветствия, а девушка помахала в ответ рукой.

– Это Мари с Красной Горы, – объяснил старик Гаспару, – самая хорошенькая разносчица в Сен-Пьере и самая лучшая девушка. Я хочу, чтобы вы с ней познакомились. Пойдем! Послушай-ка, Мари, – закричал он, поднимаясь на утес, – я веду к тебе своего друга! Что ты скажешь о нем? Это победитель змей, человек, который не боится копьеносца. Он спас вчера человека на базаре, а этот человек – Поль Сеген, который не забывает услуги.

Мари слушала его с легкой улыбкой. Она встретила Гаспара долгим взглядом, который безмолвно сказал, что она узнала его. Гаспар не сводил с нее глаз.

– Да, – продолжал старик, – этого нельзя забыть! Копьеносца – эту живую смерть – он убил голыми руками. Пожми ему руку, Мари, за то, что он спас Поля Сегена, друга твоего отца.

Мари подошла и пожала широкую руку Гаспара. С того дня, как он поднес ей цветы она все время думала о нем. С того дня, как он впервые встретил ее у фонтана, он думал о ней.

Они направились к маленькому дому Сегена, окруженному густой зарослью тамариндов и папоротников. Они росли наклонно к западу, как будто под напором вечно дующего в одну сторону ветра.

– Ты идешь обратно в город, Мари? – спросил старик, когда они дошли до калитки.

– Да, мисси.

– Всю дорогу пешком?

– Да, мисси.

– Эх, если бы мне твою молодость и силу!…

Он взялся за ручку калитки, когда Гаспар, оглянувшись на Мари, сказал:

– Я тоже иду в Сен-Пьер. Если вы ничего не имеете против? Дорога долгая и пустынная…

– Как? – изумился старик. – Неужели вы надеетесь поспеть за носилыцицей?

Гаспар взглянул на Мари и улыбнулся, показав белые зубы. Вопрос показался ему смешным, когда он сравнил свое сильное тело с ее легкой фигуркой.

– Я попробую, – сказал он Мари, – если, конечно, вы не откажетесь от такого слабого спутника.

Был уже третий час, когда они вышли на большую, всю белую дорогу, пробегавшую среди тамариндов и полей сахарного тростника. На вершине Мон-Пеле спокойно лежало облако, единственное на всей небесной лазури. Пока они шли, сорвавшийся ветер нарушил его покой, и облако начало дымиться и подниматься струйками вверх.

Это дало им повод к разговору. Гаспар с трудом понимал, что говорила Мари на своем языке, и это служило неисчерпаемым источником для веселого смеха. Скоро они стали друзьями, и точно забыли о той притягательной силе, которая влекла их друг к другу.