– Этот вид обречен на вымирание, – констатировал я. Хотя, может, они занимаются любовью в темноте, не видя друг друга. Нет! Нельзя породить что-то еще.

– К тому же они не очень вкусные, – объяснила Лули. – Мы до сих пор не знаем, что они делают, но Джейсон говорит, что наверняка что-нибудь очень важное. Иначе они не выглядели бы так ужасно.

– Правильно. По-моему, очень здравое суждение.

– А там у нас растет несколько кустов хторранской ягоды и цветы мандалы. Ты видел мандалу?

Я кивнул – видел мандалу в диком состоянии, напоминавшую разбросанное по лесу ожерелье из драгоценных камней.

– Джейсон мечтает когда-нибудь украсить мандалой весь лагерь. Только это будет нескоро, потому что слишком много людей до сих пор поклоняется Молоху.

– Кхм-гм.

Я продолжал совершенствовать манеру отвечать ничего не выражающими междометиями. Глупо говорить что-нибудь еще. Преданность девочки Джейсону была очевидной. Я не знал, жалеть ли малышку, проклинать ли Джейсона и Джесси за то, что они с ней сделали, или завидовать Лули – она, по крайней мере, знает, зачем живет.

– Иди-ка сюда, Джим, скорей! Ты видел когда-нибудь такое? Это ребеночек волочащегося куста. Конечно, можно сделать загон и держать его там. Но Джейсон пока не хочет, чтобы он бродил на улице, потому что его могут съесть. Или утащить. Или сделать еще что-нибудь плохое.

Куст находился в большом деревянном ящике с землей, пустив корни примерно в центре. Он был не больше обычной герани и выглядел очень маленьким в такой огромной кадке. И совсем безобидным. Черт возьми, даже симпатичным!

Подрастая, они иногда вымахивают до высоты эвкалипта, только листва у них гуще – как у ивы. И напоминают они, как правило, неуклюже передвигающуюся ивовую рощицу – темный, наводящий ужас силуэт с торчащими пучками широких фиолетово-черных и темно-синих листьев. Их ветви исчерчены розовыми, белыми и кроваво-красными прожилками. Жуткое зрелище, особенно когда они стоят неподвижно.

Но этот казался глупеньким, с пушистыми розовыми листиками, словно завернутый в пышное боа из перьев. Маленькая герань забавляется, примеряя мамины меха и хрустальные туфельки.

Я видел волочащиеся кусты издалека. Видел взрыв их колонии, или роения, или что они там делают. И еще видел, что происходит с попавшими к ним людьми. Их останки попали в кадр.

А Джейсон хочет приручить волочащийся куст!

Для чего? Чтобы использовать его как оружие?

Впрочем, к чему лишние хлопоты? Если у тебя есть ручные черви, больше ничего не требуется.

Кроме того, как выдрессировать эти кусты?

А как они дрессируют червей?

Тем временем Лули болтала: – Джейсон думает, что куст вырастет высоким. Высокие лучше, они могут пройти задень целый километр. Но этот пока что малыш. У него даже нет хозяина. Джейсон говорит, что скоро мы переведем его на улицу. Не бойся, подойди поближе. Он тебя не тронет. Видишь? Его листочки скоро вырастут и потемнеют. Чем они больше, тем темнее. Однажды мы видели стадо волочащихся кустов, но Джейсон не разрешил нам подойти, потому что они не знали, кто мы такие.

– М-м, – промычал я и присел на корточки, чтобы получше рассмотреть корни куста. Меня интересовало, как он сохраняет равновесие, ходит, поглощает питательные соки из почвы – в общем, все. Жаль, что нет видеокамеры. С помощью ускоренной съемки можно разобраться, как он передвигается.

Я вдруг позавидовал Лули, у которой такой зверинец – Джим! – позвала меня девочка.

Я повернул голову – и едва не выпрыгнул из собственной кожи. Она держала очень большую краснобрюхую тысяченожку. Тварь ползала по ней; по руке забралась на плечо, соскользнула на другую руку – и обратно…

– Э… Лули. – Я старался говорить как можно спокойнее, боясь испугать девочку или раздразнить тысяченожку.

– Не беспокойся, Джим. Он меня знает. Но ты не подходи. Еще рано. Ты еще пахнешь Землей. Может, через несколько недель, когда ты поешь щекочущих ягод, и мягкую кукурузу, и все остальное, ты будешь пахнуть как надо. Это Попрошайка. Мы зовем его так, потому что он всегда просит добавки. Джейсон сказал, что он поросенок-попрошайка, так мы его и назвали.

– А, понятно. Лули, ты меня нервируешь. Пожалуйста, положи его обратно.

– Ладно. – Она отправила Попрошайку в большую проволочную клетку, где сидело еще несколько тысяченожек. Просунув руку внутрь, девочка дала им обнюхать свои пальцы, потом по очереди погладила, называя по именам. – Они очень привязчивые, когда с ними познакомишься.

– Угу. – Я нервно кивнул. Ладно, штаны сменю попозже.

Внезапно из глубины помещения донесся шелест и похрюкивание; Лули пошла посмотреть.

– Ага! – сказала она. – Вот ты где мне попался! – И погрозила кому-то пальцем.