– Мы стараемся по возможности использовать новые источники пищи, – сообщил Рей и положил на мою тарелку ярко-красную, напоминающую помидор штуку. – Попробуй, тебе понравится.

Я осторожно откусил кусочек. «Помидор» был сладким, ароматным, с привкусом спиртного. Я удивленно поднял глаза на Рея.

– Хторранский, – кивнул он. – Да нет, не запьянеешь. Во всяком случае, не как обычно. Но приятное тепло почувствуешь.

Тем временем вернулся Брауни с двумя подносами.

– О нет, спасибо. – Я отказался от жареных «пальчиков». На другом блюде горкой возвышались горячие шкворчащие куски… Я не сразу узнал мясо. Оно было краснее обычного.

– Что это? – спросил я. – Те, что похожи на поросят? Крупные либбиты?

– Сначала попробуй, – улыбнулся Рей и положил несколько кусков на мою тарелку.

– Так обычно говорила моя мать. Что это?

– Пока не съешь кусочек, не скажу.

– И это она тоже говорила.

– Ты ее ненавидел за это, правда?

Я не ответил. Не его собачье дело, кого я ненавидел, а кого нет. А может, как раз его. Я же знал, чего они добиваются – пытаются усыпить мою бдительность.

– Давай, Джим, попробуй кусочек. Мы не травим своих гостей.

Это не вдохновило, но мои вилка и нож сами отрезали кусок красного мяса.

Я ожидал, что оно будет жестким, как свиная грудинка, но мясо таяло во рту, подобно тушеной телятине, – оно было мягким и имело сильный сладковатый привкус. Я отрезал еще кусок.

– Это напоминает молодого барашка, – сказал я, жуя.

– А вот и нет. Это кроликособака. Вкусно, да?

Я задохнулся – и проглотил кусок помимо своей воли.

– Вы имеете в виду – мистера Президента?

Рей повернулся к своей соседке с другой стороны.

– Это мистер Президент? – указал он на поднос. Она отрицательно покачала головой: – О нет, это Пинки. Орри съел мистера Президента вчера ночью, на Апокалипсисе. Сегодня вечером нам предстоит избрать нового президента.

– Опять? – спросила Лули, громко чавкая.

– Лули, не разговаривай с полным ртом, – сделал ей замечание Рей и повернулся ко мне. Должно быть, я слегка позеленел, потому что он сказал: – Я тебя понимаю, Джим. Сам прошел через это всего несколько месяцев назад. Послушай… – Он накрыл ладонью мою руку, его лицо стало серьезным. – Мы создаем здесь будущее человечества. Перемены порой огорчают, Но мы сознательно идем на это, потому что перемены очень важны.

Я с трудом проглотил слюну. Запил темно-красным соком – не виноградным, но сладким и холодным. Эта пауза позволила мне тщательно подобрать слова. Взглянув на Рея, я сказал: – А если мне не нравятся эти перемены? Если я не желаю в этом участвовать?

Он покачал головой: – Ты уже участвуешь, Джим, потому что перемены неизбежны. Ты можешь только выбрать, какую роль тебе играть. Либо примкнуть к противникам перемен, иными словами, быть камешком, который несет поток, либо стать частицей самого потока. – Он похлопал по моей руке. Я подумал, не дать ли ему в зубы. Только это ничего не изменит. – Джим, выкинь из головы все, о чем ты думаешь, что знаешь и видишь, и разберись, что же происходит на самом деле. Ты сильно удивишься.

Я не ответил. Даже не посмотрел в его сторону. Уставился в тарелку и гадал, что же я успел съесть. Из чего они, например, приготовили оранжевое пюре? Из молотых насекомых? Я отодвинул тарелку в сторону. Сыт по горло!

– Можно, я пойду? – спросила Лули. Одна из кроликособак уже забирала ее тарелку. – Джим, ты хотел посмотреть мой зверинец.

– Джим еще не закончил завтракать, милая.

– Уже закончил.

Я отдал свою тарелку другой кроликособаке. Она понюхала куски мяса, жадно их сожрала и ускакала прочь.

Я медленно поднялся. Чувство было такое, словно я балансирую на острие бритвы. Я тщательно подбирал каждое слово.

– Да, Лули, покажи, пожалуйста, свой зверинец. Необходимо убраться отсюда. Немедленно.

Я успел сделать лишь пять шагов, как червь оказался за моей спиной. Еще два шага – и он вырос сбоку. Спут-пфут, моргнул он. Его глаза были огромными.

– Грраппт? – спросил он.

Я посмотрел на Лули. Затем на червя. Потом снова на нее.

– Он мой телохранитель, верно? Она важно кивнула: – Он следит, чтобы тебя никто не обижал.

– Почему-то это меня не радует. – А?

– Так, ерунда. Не обращай внимания.

Сарказм не предназначен для шестилетних девочек. Я повернулся к червю: – Ладно, пошли, Рожа. Брюхо. Колбаса. Или как тебя там?