– Куда?

– Туда, куда летим. – Она показала на карте самое большое и самое темное пятно. – Я хочу показать тебе, как сегодня выглядит заражение.

Я смотрел на скользящую под нами землю. Ландшафт стал еще суровее. Плавные складки холмов превратились в скалистые гребни, и Лиз приходилось поднимать вертушку все выше и выше над каждым новым хребтом. Вскоре мы уже летели по каньону, заросшему кустарником и соснами, следуя за изгибами его крутых склонов. До них можно было дотянуться рукой.

– Почему ты не поднимешься выше? – поинтересовался я.

– Не люблю, когда за мной следят.

– Следят? У червей нет приборов… Она хмыкнула.

Я не стал продолжать этот разговор и спустя некоторое время сказал: – Наверное, ты ждешь, что я поблагодарю тебя.

– Ошибаешься. Меня не волнует твоя благодарность.

– Но ты же летела за мной.

– Вовсе нет. Ты был непредвиденной остановкой на моем пути.

Мы поднялись над перевалом и снова нырнули вниз. Это напоминало катание на русских горках. Мой желудок остался за две горки отсюда.

– Я летаю столько раз в неделю, на сколько могу достать горючего и боезапаса. – Она продолжала: – Ты все еще не избавился от мании величия, Джим. Думаешь, мы заботились о тебе? Если честно, то ты не стоишь даже топлива для спецрейса. – Она взглянула на меня. – Правда.

– Тогда почему волновалась?

– Ехал разведывательный автобус. Мне стало интересно: кто в нем? Откуда его взял? И куда спешит? Согласно данным спутникового слежения, ты направлялся прямиком в самое сильное заражение на континенте. Мы приняли тебя за ренегата и чуть не нажали на кнопку еще неделю назад.

– Как это?

– Эти автобусы оборудованы приборами спутниковой связи, верно? Твой компьютер постоянно поддерживал контакт с сетью. И сеть все время знала, где ты находишься.

– Я думал, что отключил связь.

– Отключил. Но это военный автобус. Он просто перешел на дублирующий канал.

– Это невозможно! Я отключил контакты.

– Все правильно. Ты добрался до каждого передатчика, указанного на схемах. Это и было одной из причин, почему мы приняли тебя за ренегата, доставляющего оружие червям.

Я не обратил внимания на конец фразы, потому что никак не мог понять смысл первой части.

– Эти автобусы имеют секретные каналы связи? Лиз улыбнулась мне: – Ты любишь секреты? Я пожал плечами: – Не особенно. Весь опыт общения с ними сводился к сплошным неприятностям.

Она согласилась: – В этом ты прав, они такие. – Потом спросила: – Хочешь узнать самый величайший военный секрет Америки за последние двадцать лет?

Моим первым побуждением было сказать «да», но потом я задумался. Это заняло секунд десять.

– Не думаю.

– На самом деле это не важно, – сказала Лиз. – Потому что это больше не секрет.

– Ладно, считай, что я клюнул. Что это такое?

– Слушай: каждая единица военного оборудования, произведенная в этой стране за последние два десятилетия, была троянским конем.

– Что?

– Все дело в микросхемах. Дополнительные контуры – кусочек в одном чипе, кусочек в другом, – и выглядят, будто предназначены для чего-то другого. В большинстве случаев так и было. Разве что они часто испускали небольшой электронный шум. Это и была секретная передача, но почти неуловимая для обнаружения. Помню, я читала об этом. Израильтяне засекли шум. Они заявили, что электроника имеет дефекты. А мы признали, что проблема с ложными сигналами существует.

Все верно – только проблема заключалась не в сигналах, а в том, что их не должны замечать. Эти сигналы являлись закодированными ответами на мощные электронные запросы со стационарных спутников. В течение двадцати лет мы имели возможность сканировать весь земной шар и, посылая запросы, узнавать, где находится произведенное нами оружие. Причем не только оружие, но и комплектующие, которые мы поставляли. Это началось с того самого момента, когда первый серийный номер был закодирован в микросхеме. Тот день, когда для микрочипа стало возможным идентифицировать себя, эта технология получила практический выход. Оружие отзывалось на свой серийный номер или код категории в течение двадцати четырех минут. Оно испускало отчетливый электронный телеметрический сигнал или определенное жужжание на одной из нескольких сотен случайно выбранных частот микроволнового диапазона. Большинство приемников настраивалось на эти сигналы автоматически, а техники даже не прислушивались к шумам, считая их атмосферными помехами.

– Но зачем? Конечно, какая-то польза в слежении за собственным оружием есть, но все это выглядит страшно обременительно.

– В сущности, все делалось автоматически. Но ты ошибаешься: дело было не столько в слежении за нашим оружием, сколько за оружием и комплектующими, идущими на экспорт. Известно ли тебе, что последние шестьдесят лет Соединенные Штаты – поставщик номер один военной техники и оборудования? Знать, где оно находится, было огромным преимуществом в плане безопасности.

– Это невероятно!