– Я сдержал свое слово, Джеймс. Как обещал. – Он вернулся к койке и сел, больше не обращая на меня внимания.

Я не двигался.

– А знаешь, ты был прав насчет одной вещи, о которой говорил однажды. Я не хочу убивать. Но убью. Я не хочу убивать тебя. Но убью. Если буду вынужден.

– Я сказал тебе о своем выборе. Думаю, что на этот раз я умру.

– Незаконченным? Незавершенным? Деландро рассмеялся: – Я не незавершенный, Джим. Я совершенный. Я ушел дальше, чем кто-либо до меня, но это еще не конец. О нет. Впереди по-прежнему еще очень много. На этом заканчиваюсь я, Джим, но не моя работа. Природа щедра. Она по-прежнему будет порождать пророков, пока один из нас не завершит трансформацию человеческого вида. Никогда не имело значения, смогу ли я завершить эту работу, – важно лишь то, чтобы она была завершена. Что я сделал, тоже не пропадет напрасно. Я помог вымостить путь, облегчить его для следующего пророка.

В этом смысле я завидую тебе, Джим, потому что ты, вполне возможно, проживешь достаточно долго, чтобы увидеть работу завершенной. Я обещаю тебе, что это случится. Ни ты, ни кто-либо другой не сможете остановить ее. Работа будет закончена. Если не мною, то кем-то еще. И возможно… – Он улыбнулся; вид его был ужасен. – Возможно, Джим, именно ты станешь тем, кто в один прекрасный день завершит то, что мы начали здесь.

– Сперва я сожгу тебя ко всем чертям. ~ – Да, это другая возможность.

Я закрыл дверь.

Он не отпустит меня с миром. Сволочь! У него талант выводить людей из равновесия. Вот и сейчас он опять проделал это со мной, А завтра я буду вынужден проделать это с ним.

Я вошел в импровизированный «зал суда» и остановился.

Всего их было семеро – около стены.

Марси, Джесси, Джордж, трое, имен которых я не знал, и Деландро.

Они стояли на коленях, держа руки на затылке. Поза военнопленного.

За спиной у каждого стоял конвоир с винтовкой, направленной им прямо в спину. Ни одному из них не было больше шестнадцати.

Их лица были бесстрастны.

И у стражей и у пленников.

Мы выглядели почти цивилизованными.

Я точно знал, что здесь произойдет. И они тоже знали. Им предстояло сказать то, что они скажут. Мы скажем то, что скажем мы. Но итог будет вес равно предрешен.

Я отвернулся от них. Кивнул двум молодым людям в дальнем конце. Они открыли двери, и остальные члены Семьи молча заполнили комнату. Они расселись быстро, стараясь производить как можно меньше шума.

Меня поразило, как мало нас осталось. Меньше пятнадцати взрослых.

Когда все сели, я кивнул часовому у боковой двери. Он открыл ее, и в комнату тихо вошли Бетти-Джон и Берди. Они прошли к возвышению и сели там за стол. Бетти-Джон разложила перед собой какие-то бумаги, налила в стакан воды и отпила. Поставив стакан, она надела очки для чтения и заглянула в бумаги. Подняла председательский молоток и, трижды ударив по небольшому деревянному бруску, сказала: – Суд открывает заседание.

Потом в первый раз обвела взглядом комнату. Вид у нее был непреклонный. Она посмотрела на сидящих, как бы черпая у них поддержку.

Потом перевела взгляд на пленников.

– Справедливый суд, – сказала она, – предполагает, что ответчик – человек, находящийся в здравом рассудке, способный понимать разницу между справедливостью и несправедливостью и на основе этого оценивать свои действия и их последствия. – Она взглянула на пленников. – Вы понимаете это?

Деландро сказал: – Мы не признаем за вами право судить нас.

– Вы понимаете мой вопрос? – спросила Бетти-Джон.

– Мы не признаем ваших полномочий.

– Я вас поняла. Вы не признаете мою власть. Но независимо от этого я остаюсь властью. Вы понимаете мой вопрос? Разрешите повторить его. Справедливый суд предполагает, что ответчик – человек, находящийся в здравом уме и способный понимать разницу между справедливостью и несправедливостью и на основе этого оценивать свои действия и их последствия. Исход слушания зависит от вашей способности воспринимать обстоятельства. Вы понимаете это?

– Мы не признаем вас, – упрямо повторил Джейсон. Я посмотрел на Бетти-Джон: – Вы позволите? Она кивнула.

Я подошел к Деландро: – Здесь я выступаю товарищем суда9. Вы понимаете?

– Мы не признаем правомочность этого суда.

– Да, я понял. Вы не признаете правомочность этого суда. Очень плохо, потому что вы все равно находитесь здесь.

– Вы не имеете полномочий судить нас.

– Это не важно. Мы уже начали процесс независимо от вашего мнения насчет того, есть у нас полномочия или нет.