Я даже не вспоминал о нем последнее время. Алек был настолько пассивен, так легко соглашался со всем, что я воспринимал это как само собой разумеющееся. Он помалкивал, и я считал, что все в порядке, ведь он вообще редко разговаривал.

– Что ты имеешь в виду, Берди?

– Этого ребенка надо научить общению с другими людьми. Он очень задержался в развитии.

– Ты права. У меня просто не хватало времени, чтобы…

– Ты просто не хотел. Дело не в отсутствии времени, Джим.

– Ладно. – Я поднял руки, сдаваясь. – Что ты предлагаешь?

– Я бы рекомендовала вам всем Жизненные Игры три раза в неделю.

– Ты шутишь.

– Ничуть. Если хочешь, я распоряжусь, назначу как процедуру для поддержания твоего душевного равновесия, и тебе придется там присутствовать. И детям тоже. По крайней мере, побудь помощником ведущего Игры в ближайший вечер.

– У меня нет желания участвовать в этой ч… этом мероприятии.

– У меня тоже. И у Би-Джей. Но мы играем каждый вечер. Это разнообразит жизнь детей, Джим.

Я вздохнул.

– Вы ведете грязную игру, леди. Когда прикажете прибыть туда?

– Да, игра грязная, – согласилась Берди. – Но она приносит результаты. Приходите в семь тридцать. В удобной одежде. – Она было повернулась к микроскопу, но остановилась и снова посмотрела на меня. – О, ты по-прежнему хочешь соорудить забор против червей? Не передумал?

– А? Нет, не передумал.

– Хорошо. Бетти-Джон и я в очередной раз обсуждали эту идею на прошлой неделе, когда прислали амулеты. Я, как и ты, считаю это неплохой мыслью, но БиДжей не хочет занимать рабочие руки. Однако если желаешь потрудиться сам, я поговорю с ней, и мы обсудим это на следующем собрании руководства.

– Берди, такой забор не поставить в одиночку…

– Я понимаю. Попробую выпросить тебе в помощь полтора человека.

– Полтора?

– Джека Балабана и Голубчика. Не делай такое лицо. Голубчик будет на подхвате, а Джек – хороший работник. Возьмешь еще Томми. Ему нужен пример мужской работы, кстати.

– Это Джек-то и Голубчик – пример?

– Опять демонстрируешь свое высокомерие, ниггер?

– Э… виноват. Я попробую.

– Не попробуешь, а сделаешь. Может, хоть после этого ты повзрослеешь.

Я вышел из кабинета, чувствуя облегчение. Небольшое, но все-таки облегчение.

Потому что Берди была права почти во всем. Она упустила только одну вещь.

Я хотел заниматься любовью с Томми так же сильно, как и он. Но мне было стыдно. И я стыдился того, что мне стыдно.

Если я больше не принадлежу к миру Джейсона, то не должен жить по его законам. Хорошо бы разобраться, принадлежу ли я к этому миру.

Интересно, как долго я смогу держать Томми на расстоянии, прежде чем однажды ночью сдамся и уступлю.

Жизненные Игры придумала Бетти-Джон специально для детей. И для взрослых тоже.

Предполагалось – как объясняла сама Би-Джей, – что из-за эпидемий и всего остального мы забыли, как надо жить. Мы настолько глубоко погружены во всевозможные печали и настолько заняты борьбой за выживание, что пребываем где угодно, только не здесь.

– Одни потерялись в прошлом, другие просто потерялись, третьи вообще пребывают где-то, а тех, кто живет в реальном времени и месте, можно пересчитать по пальцам.

По теории Би-Джей, нам необходимо переучиваться и нас нужно переучивать. Только вот школ, где бы учили жить и быть человеком, не существует.

– Считайте, что вы при рождении не получили книжечку с инструкциями, как жить. Или получили, но измазанную таким слоем дерьма, что невозможно понять, что в ней еще соответствует реальности, а что – уже нет.

В тот момент Би-Джей поразительно напоминала Джейсона, но я понимал, что она хочет сказать, и потому все шло нормально.

– Чтобы осознать ту или иную вещь, надо поиграть с ней, как делают это дети, примерить ее на себя и посмотреть, подходит она или нет. Эти дети никогда не имели возможности играть в жизнь. Они были слишком заняты элементарным выживанием.