К сожалению, я не мог воспользоваться тем же трюком, которым пользовался в предыдущих ритуалах. Ни замедление времени окружающего мира, ни ускорение тут никак бы не помогли. Растягивание ритуала по времени с уменьшением скорости и интенсивности воздействия ни к чему бы не привело — душа, на которую воздействуют слабо или медленно, успевает адаптироваться к переменам, сохраняет целостность и отвергает слияние. Ускорение же ритуала приводит к противоположному результату. И этим результатом становится очень быстрая и надёжная смерть.

Некоторое время я терпел эту странную и очень болезненную не-боль лишь для того, чтобы убедиться, что процесс протекает без затруднений и неожиданностей. А затем призвал силу моей возлюбленной богини, окунулся в её песнь, отдавшись ей без остатка. Я погружался всё глубже и глубже в её Царство, пропускал через себя столько её сути, сколько позволяла моя связь, моя к ней любовь. Наша к ней любовь, ведь безо всяких реликвий я ощущал поток чувств, идущих от Кениры, тоже являвшейся жрицей Ирулин, любившей богиню столь же ярко и сильно, как и меня.

Бесконечные лиловые облака, среди которых я очутился, непрерывно меняющие очертания, пускающие потоки тумана и образующие из себя фантастические ландшафты, оказались намного более тёмными, чем обычно. Они всё так же пружинили под ногами, но при каждом шаге где-то среди них звучали резкие грозовые разряды. Несмотря на то, что в Царстве я пребывал без тела, боль никуда не ушла. Впрочем, я на это и не рассчитывал — с телом было всё в порядке, воздействию подвергалась сама душа.

Но всё равно, в сосредоточении силы госпожи, там, где я слышал её песнь, где касался облаков, так напоминающих туманные крылья, мне стало легче. Мне хотелось погрузиться в туман, лечь и остаться лежать, но делать этого я не стал.

Царство Ирулин предоставляет любые виды досуга — хоть из тех вещей, что ты когда-то видел или слышал, хоть из тех, что может представить твоя фантазия. Время тут — вещь относительная, ночь может промелькнуть в один момент, а может и длиться целыми месяцами. К сожалению, любое воздействие на сон могло негативно повлиять на течение ритуала, так что мне оставалось лишь бродить по облакам и думать. Вспоминать свою жизнь, друзей и любимых, прошлое и настоящее, планы на будущее.

Несмотря на то, что время силы Ирулин — ночь, начал с утра я неспроста. Именно ночью должна начаться самая важная и опасная стадия, именно ночью решится, буду ли я жить или умру. Поэтому я всё шагал и шагал по облакам, бездумно переставляя ноги, из-за сильной отупляющей боли потеряв счёт времени. Возможно, прошёл час, возможно, сутки, ну а может целый месяц. Постепенно для меня потеряло значение, умру я или останусь жить, хотелось лишь, чтобы всё закончилось тем или другим образом.

Не знаю, что заставило меня поднять глаза и прийти в себя. Но когда я осмотрелся по сторонам, то понял, что Царство изменилось. Светлые пушистые облака лилового оттенка сгустились, став почти тёмно-фиолетовыми. Невидимый ветер развевал их длинными полосами тумана, заставляя биться в тревожном ритме, принимать странные и откровенно неприятные формы. Над головой яркое небо без солнца резко потемнело, налившись глубокой чернотой космоса. Чернотой, так похожей на пустоту, в которой плавали осколки Царства моей богини во время нашей первой встречи.

Тем самым чутьём, которым обладал каждый священник, я понимал, что на этот раз не всё в порядке со мной, а не с силой Ирулин. Что сейчас именно я нахожусь на грани жизни и смерти, а окружающая обстановка — лишь следствие моего состояния. И словно в подтверждение моих мыслей, страшная боль скрутила мою суть, заставив упасть в облака и свернуться в клубок.

Я не мог связно думать, не хотел этого делать, ведь каждая мысль требовала непомерных усилий. Но каким-то образом понял, что если останусь лежать — то не встану уже никогда. Не помню, как я умудрился подняться на ноги, казалось, мне помогли облака, подтолкнув и дав опору. И я сделал новый шаг вперёд.

Мне было плохо, очень плохо, резкая боль рвала мою суть на части, я чувствовал, что что-то внутри поддаётся, держится практически на последней ниточке. И что я сделал ставку своей жизни и окончательно проиграл — осталось чуть-чуть и я растворюсь в небытие.

Две тонкие сильные руки обхватили меня за плечи, прижали к себе. Высокое гибкое тело согревало, отгоняло подступивший холод. Мягкие туманные крылья обернулись вокруг меня, укрывая ото всех невзгод.

— Госпожа, вы пришли, — прошептал я.

— Ульрих, паладин мой, мой друг и возлюбленный, — прозвучал её волшебный голос, — я ни за что не могла не прийти. Тем более сейчас, когда ты в беде.

— Госпожа…

— Помолчи, отдохни, мой паладин. Тебе выпало тяжёлое испытание, но помни — ты не один. И никогда не был один.

Я развернулся в её руках, поднял голову, глядя в её золотые глаза, светящиеся глубокой искренней любовью и заботой. И, внезапно для себя, совершил святотатство — обхватил её за талию и привлёк к себе, вжимаясь лицом в её упругую грудь. Она положила одну руку мне на спину, а второй начала гладить по голове. И какая бы сильная боль меня ни терзала, я почувствовал, как из тела уходит леденящий холод, как эта боль немного отступает, делая моё положение всё ещё ужасным, но уже хотя бы терпимым.