Как бы ни была крепка броня крежл-змея, но артефакты, которыми я снабдил команду, являлись лучшим, что можно было купить за деньги. Накопители парней, размещённые в свёрнутом пространстве их брони, были накачаны под завязку гармонизированной элир, ну а Кенира и Мирена являлись сами по себе бесконечными источниками магии. Из-за уменьшенной подвижности змея бойцам стало легче атаковать, так что несколько мгновений спустя мечи разгорелись ещё сильнее и, наконец, принялись наносить твари раны.

— Тана, не увлекаться! — выкрикнул я, вновь коснувшись серьги.

Хартан, слишком близко подбежавший к змею, проигнорировав путь отхода, спроецированный у него на забрале, попытался отскочить, но огромный хвост, извернувшись, хлестнул по его телу. Несмотря на бесстрастность вычислительного режима, я почувствовал, как у меня укололо сердце.

Обычный кинетический удар не был страшен никому из бойцов, даже если бы на них и не было брони. Вот только хвост магической твари был каким угодно, только не обычным. Я видел тошнотворную зелёно-фиолетовую ауру, окутавшую его во время удара, с безжалостной неотвратимостью просчитал траекторию, фиксируя неизбежность столкновения. Увидел, как штурмовая броня Хартана исчезает в непрозрачном чёрном шаре, кажущемся отсюда дырой в пространстве. Как этот шар улетает прочь, словно бейсбольный мяч после удара по нему битой.

Я сосредоточился на телеметрии доспехов Хартана, почувствовал через Таага, что ничего серьёзного не произошло, и они функционируют штатно. Защитный барьер, генератором которого я оборудовал все комплекты брони, запросто выдержал дар, а инерционная стабилизация предотвратила ущерб, возникавший от резкой перемены скорости. Но всё равно, там внутри оставался мой сын, поэтому избавиться от волнения я не мог.

Чёрный шар замерцал и пропал, броня Хартана резко сменила направление движения и рухнула на лёд, ловко приземляясь на ноги.

— Тана, статус! — прохрипел я.

— Ули, порядок! — ответил Хартан. — Мне понравилось, надо как-то повторить!

— Чистота канала! — рявкнул Ксандаш.

Трое оставшихся бойцов изо всех сил рубили змея, следовали моим указаниям, чтобы уйти от атак, а также следовали обозначенным пометкам, врубаясь в показанные мною места.

Клубы фиолетового дыма стали настолько густыми, что я стал терять контроль над ситуацией. Яд, непрерывно исторгаемый змеем, имел магическую основу, и это было хорошо, так как после боя он бы распался бесследно. Но сейчас он загораживал обзор, не позволяя координировать схватку. Я быстро переключил режимы глаза, пока не нашёл тот, в котором туман давал наименьшее количество помех. Успел заметить, как многочисленные раны змея под действием врождённой регенерации затягиваются и бесследно исчезают прямо на глазах.

Хартан вскинул Берту и выстрелил в змея ещё раз, попал, не причинив особого вреда, но растопил лёд вокруг твари и немного разогнал туман. Вытянув мечи, он присоединился к схватке, и ситуация снова стала склоняться в нашу пользу.

Змей заревел, вырвался из ледяных оков, свернулся клубком и окутался тёмной аурой.

— Всем отступить! — закричал я, голосом дублируя целеуказание на шлемы их доспехов.

Четыре маленькие фигурки взмыли в воздух, прямо в прыжке резко поменяв направление и отлетев на десятки ярдов.

Раздался странный звук, похожий на скрежет разрываемого металла. Чёрная поглощающая свет волна ударила из змея, испаряя лёд и отбрасывая бойцов прочь. Быстро проверив доспехи, я убедился, что всё в порядке. Сторожевые контуры брони не посчитали всплеск гравитационной аномалии большой угрозой, чтобы активировать главный защитный барьер. С последствиями справились и второстепенные щиты, отразившие магию, содержавшуюся в атаке и рассеивая гравитационный векторный удар. Пасть распахнулась, яркий алый луч ударил в Мирену, но она, ведомая подсказками, возникшими на забрале шлема, успела вовремя уйти в сторону. Монстр выпустил несколько плазменных шаров, метнул ещё одну маленькую чёрную дыру и ударил с рогов развесистой молнией. Но я, до предела напрягая разум, сумел всё это просчитать и передать через Таага пути отклонения.

Вода, в которой плескался змей, вновь застыла, но он, невероятно изогнувшись, выскочил на поверхность льда. Его иссечённая шкура, которую с таким азартом рубили мои спутники, стала окончательно целой, не неся ни следа произошедшей битвы. Змей открыл пасть, я отобразил на забралах доспехов возможный вектор атаки, но вместо яда, атакующих сгустков и камней, из неё ударил целый поток щебня, накопившийся у твари в желудке. Сейчас, когда крежл-змей отвлёкся, лучшего момента для завершающей фазы не стоило и искать.

— Подарок-три! — воскликнул я, отдавая команду Таагу.

Третий и последний сюрприз свиньи-брандера сработал, раскрывая пространство и выбрасывая в него мощную волну хаотично направленной магии. Артефакт так же сильно отличался от тех заряженных камней, которыми я отбивался от охотников за головами, как повозка Берты Бенц от последнего суперсовременного совершенства Порше-959.

Эта атака не могла причинить монстру особого вреда, но её задача заключалась совсем в другом. Мы не собирались недооценивать противника, но вместе с тем и не были намерены, разрывать его изнутри на мелкие кусочки, хотя сделать это было гораздо проще, чем сражаться в открытую. В тот момент, когда змей проглотил «заряженную» свинью, он уже проиграл. Теперь мы выбирали лишь способ, при котором могли получить от этой охоты максимальную выгоду, вернее, полнее компенсировать затраты.