– А вот этого не вздумай делать. Тогда я не смогу тебе помочь. Сиди. Жди. Ты легко узнаешь, когда можно выходить. Смывайся сразу. Уехать было бы лучше всего.

– Слушай, - Валек быстро протрезвел, - а ты в самом деле здоров? Может, ты псих? Или жулик дешевый, присмотрел на мне одежу и ловко тут разыгрываешь детектив? Я сейчас позову Морфия. Он в зале. Что тогда запоешь?

– Зови, - махнул рукой благодетель, - если хочешь лишиться жизни. Тогда наверняка мне тебя не спасти.

– А как я узнаю, что можно выходить?

– Как только услышишь большой шум, сразу же выходи и не теряя времени рви когти куда подальше.

– Ну что там?
– спросил Морфий.

– Ничего! Выдул все три бутылки и лабает лучше, чем тверезый, - доложил официант.

– Смотри, Козел, чтоб не улизнул, как это уже было. Правда, в тот раз он мне понадобился по пустяковому делу. А сегодня - важняк. Нельзя тебе его прозевать.

– Пойла подать еще?
– вежливо уточнил Козел.

– Еще баллончик и, пожалуй, хватит, - решил Морфий.

– К нему заходил хмырь какой-то.

– Кто?

– Черт его знает. Из местных. Рвань сплошная. Не наш клиент. Это точно.

– О чем говорили?

– Просил купить какие-то шмотки. Валек послал его, но вежливо. Предлагал выпить, тот отказался. Представляете, от "Нового света" отказался.
– Козел снисходительно усмехнулся, открыв мелкие с желтинкой зубки.

– Знал бы, что шампань от меня, так не посмел бы.

– Это точно, - хихикнул Козел.

– На всех не напасешься, - отрезал Морфий.
– Топай, поглядывай. Я надеюсь на тебя.

– Принято, - поклонился официантик и пропал среди танцующих, заполнивших зимний сад.

"Здорово же меня облапошил этот проходимец", - сокрушался вполголоса Валек, натягивая на себя холодную курточку и кепку, полученные взамен плаща и шляпы.

За дверью подсобки послышались шаги. Стук в филенку: один раз, другой, третий.

– Валек? Ты здесь?
– донесся тихий голосок Козла.

Валек не шелохнулся. Шаги удалились и пропали. "Положение дурацкое. Ну, конечно, проходимец и бродяга раздел меня, как мальчишку. Никакого здравого смысла не осталось в черепушке. И это со мной и во мне с тех пор, как начал ширяться. Ширма и довела до ручки. Но откуда благодетелю-бродяге известна моя зависимость от Морфия? Ведь именно на ней он так ловко сыграл. Облапошил? Или в самом деле предупредил? А что если они меня таким путем решили сломать? Ну зачем кому-то просто так, за здорово живешь, рисковать собственной головой, лезть в эту кашу, чтобы выручить давно пропащего лабуха Валька?!"

Человек в сером плаще и темной широкополой шляпе, надвинутой на глаза, уже полчаса маячил на пустынной набережной.

– Хозяин, я уж думал: он смылся. Гляжу в окно - нет. Пришлось сбегать на улицу. Ждет на воздухе.

– Принято, - ответил Морфий и тут же поднялся. Проследишь, что дальше будет, а сейчас исчезни к своим тарелкам.

Человек в плаще, увидев приближающегося Морфия, сорвался с места и быстрым шагом двинулся вдоль набережной.

– Валек! Куда ты?
– весело окликнул убегающего Морфий.
– Постой же!

Убегающий прибавил шагу. Вдруг он резко свернул и по ступеням спустился к самой воде.

– Ну ты и мастак бегать, брат, - сказал подошедший Морфий, задыхаясь.

– Не брат, а шурин, - сдавленным голосом последовало в ответ.

– Какая разница? Я к тебе всегда относился по-братски. Но ты сам не захотел. И потому ты мне не брат и не шурин. Ты никто.

В этот момент "Никто" развернулся и ударил Морфия по лицу. От неожиданности Морфий покачнулся. "Никто" кинулся по ступеням вверх, к набережной.

– Назад!
– закричал Морфий, в несколько скачков настиг беглеца и длинной рукой схватил его за спину.
– От меня не уйти, шурин.
– Жертва медленно повернулась и грудью повалилась на коротко блеснувшее влажное острие.

Морфий бережно обнял свою жертву и потащил, словно перепившегося в ресторане приятеля, к лавочке. Посадил на присыпанную первым снегом доску. Заглянул под шляпу, пробормотал:

"Неузнаваемый видок! Смерть и впрямь не красит!" И пошел прочь, бросая взгляды на тихое и маслянисто-гладкое море.

Небольшой курортный городок оглушила новость: из городской больницы пропал труп. Тяжелораненого мужчину средних лет "Скорая" доставила в реанимацию сразу после полуночи. К утру, не приходя в себя, пострадавший скончался... Вымотавшиеся вконец реаниматоры, сообщив куда следует, заперли труп в боксе, а сами отправились попить чаю. Спустя час, когда эксперт-патологоанатом вернулся в бокс, тела на месте не было.

Все, кто соприкасался с умирающим, были собраны в следственном отделе городского управления милиции, где фоторобот быстро воссоздал портрет покойного, то есть без вести пропавшего мертвеца. Дальше дело не сдвинулось ни на йоту. И было бы оно сдано в архив как безнадежное, если бы через несколько дней в милицию не поступило заявление об исчезновении скульптора Арусса.