– Зелёный медведь? Ха-ха…

– Ничего страшного. Его можно в коричневый перекрасить или в чёрный цвет. В какой скажете, в такой и перекрашу…

– Нет, вы и в самом деле фея, а не женщина… Простите, я опять комплименты говорю… – Дядя Левон снял очки, протёр стёкла, хотя они были совершенно чистые. – Словом, вы нас здорово выручили. А то я растерялся: нарисовать просто, а где всё это взять?

– Только моя машина не возьмёт плюш… – слабо улыбнулась Любовь Васильевна. – Вручную придётся шить.

– Зверюшек я сам сошью, сам! Осталось только на Жучка что-нибудь лохматое найти… Короче – ура! Трижды ура! Не забудьте только, чтоб штанишки лишь по виду были на штаны похожи, без штанин. Нам надо будет руку засовывать в куклу.

– Как скажете, так и сделаю… Недосплю немного, но сделаю.

– Ну, мастера-художники, что у вас получилось? Я на ваши рисунки буду смотреть, а вы на мои: на Ваньку, Таньку, Жучку, Мишу-медведя.

Дядя Левон поднёс наши рисунки поближе к окну. Любовь Васильевна тоже приблизилась к нему, и они начали рассматривать их вдвоём.

– Ну, этот микроб-сороконожка не подойдёт… – отложил он один рисунок, и Серёжа смущённо опустил голову. Его, значит, микроб. Это же надо такое придумать!

– Та-ак… А этот похож на водолаза-глубинника… Неплохо нарисовано, молодой человек. Но наши Эрпиды не страшилища… – от таких слов Павлуша сморщил одну щёку, как будто у него болел зуб.

– Антенны-локаторы? Как усики у майских жуков… А что? Локаторы мы можем ему приделать. Это ты хорошо придумал. А туловище как огурец… Нет, огурец, видимо, не то…

О моём!..

– Ну, а здесь просто человечек и просто собачка… – От этих слов Жора зашмыгал носом. – Эрпид-один и Эрпид-два – братья. Они как две капли воды похожи… Ничего, что одного на четвереньках водила Таня. Мы их сделаем одинаковыми, только раскрасим по-разному: одного в серебристую алюминиевую краску, другого – в золотистую, бронзовую.

Левон Иванович в третий раз подошёл к шкафу и вынул оттуда один-единственный листок.

– Вот какими вижу Эрпидов я.

Мы столпились вокруг Левона Ивановича. Ну и здорово придумал он! Ну и художник! Конечно же такими они и должны быть…

Вместо головы у Эрпида кубик, вставленный углом в туловище. А туловище уже не кубик, а «шестиугольная призма» – так назвал Левон Иванович. И мы зашептали, стараясь запомнить: «Шестиугольная призма… Шестиугольная призма…»

– Гайка! – воскликнул я.

Очень уж на гайку было похоже туловище, только вытянутую сверху вниз. А там, где у гайки дырка с резьбой, – наоборот, выступ-животик, как будто сложенный из кусочков-клинышков. На самом выпуклом месте – отметинка, как пупок. Наверно, здесь будет тот окуляр, через который Эрпид всё фотографирует и записывает на плёнку.

– Сейчас дорисуем антенны… – Левон Иванович взял у Серёжи коричневый карандаш и добавил усики-антенны. – Мы их сделаем из медной проволоки, подвижными, ниточками будем управлять, поворачивать. А может, и без ниток обойдёмся… Ну как, нравится?

Ещё бы не нравилось! Мы выкрикивали что-то несуразное, не разбери-поймёшь, прищёлкивали языками…

– Значит, понятно. Следующий сбор – через день, в воскресенье, в семнадцать часов. Приходите с пластилином и дневниками. У кого будут двойки-тройки, вместе решим: допускать такого к работе или нет. Если нет – буду набирать ребят в театр из других домов.

Вот тебе и на!.. Как ведро холодной воды на голову вылил. Я думал, он уже забыл об отметках, а тут… Подразнил, завлёк в театр, а теперь подавай ему дневник… Пятёрки подавай, четвёрки!..

У меня хоть двоек нет, а у Жоры – хи-хи! – двоечка за стихотворение.

Один Павлуша спокоен. И мать его светится от радости… У этого тихони одни пятёрки – показывал дневник, я своими глазами видел.

Эх-ха… Ну – ничего. Повоюем! Учебный год только начинается. Мы ещё тоже можем показать себя!

Павлушина мама выходит вместе с нами. Она бережно несёт перед собой свёрнутый в трубку лист бумаги. На нём рисунки Ваньки и Таньки.

Тётя Люба задумчиво улыбается…

Наконец привезли деревья и кусты.

Сразу на двух машинах: на одной – деревья, на другой – кусты. Что были две машины, нам потом сказали. Когда они разгружались, никто из нас не видел – сидели в школе. А шли из школы, так сразу и увидели: деревьев навалено и кустов, кустов!

Дядя Левон один расхаживал по будущему скверу и прочищал ямки. Вырыли их неделю назад, и они почти все засыпались, кромки обвалились. Мы сразу направились к Левону Ивановичу.