Казалось, что Ренегат наслаждается его болью. Однако боль, которую он причинял Зерату, неожиданно коснулась и его. Она вернулась неожиданно, как давно забытая тень, которую он уже не чувствовал веками. Лишь редкие, давно ушедшие события могли напомнить ему об этом, но теперь боль начала пронизывать его, нарастая, превращаясь в мучительное чувство утраты и неукротимого гнева. Ледяные пики, которые Ренегат создал, начали трещать и рассыпаться на крошечные осколки. Зерат, медленно поднимался на ноги. Его раны заживали, скрывались под белоснежной дымкой, которая, словно живое существо, сновала вокруг, восстанавливая его экзо.

Он снова выпрямился, но на этот раз его правая рука была поднята вверх, и на её конце висело экзо Ренегата. Лицо лорда было искажено изумлением – его глаза, некогда полные власти и безраздельного контроля, теперь отражали лишь страх перед тем, кого он недооценил.

Зерат резко дёрнул, и тело лорда с силой отлетело в сторону трона, рухнув на него железными обломками. В руках Зерата сверкало и переливалось золотистым светом с фрагментами белоснежного сияния ядро лорда Ренегата.

Сжав ладонь, Зерат поглотил ядро, и по его полупрозрачному экзо прошла золотистая волна. Он вскрикнул, его тело выгнулось, и он опустился на пол, опираясь на руки. Белая дымка снова закрутилась вокруг него, пытаясь восстановить своего хозяина.

Зерат не двигался, его тело дрожало, а его лицо – теперь уже не бесстрастная маска, – стало морщинистым и измождённым. Два ярко-синих глаза вспыхнули на месте, где раньше была пустота, полные огня власти и честолюбия.

Часть первая

Комната Шера выглядела так же скромно и непримечательно, как и место гибернации, где Руни пробудился после активации артефакта Высшего. В центре стоял обычный металлический стол, на стене висели несколько мониторов, на которых сейчас менялись картинки армейского быта. У стены теснились два одинаковых стула, а перед столом – ещё один, ничем не отличающийся от остальных. Руни стоял посреди комнаты, не решаясь сесть, словно простота обстановки сковывала его. Он ждал Шера, мыслями возвращаясь к их былым подвигам. Война и битвы, которые некогда были его реальностью, теперь остались лишь далёкими, едва уловимыми воспоминаниями.

На мониторах отображались тренировочные комнаты и другие армейские помещения, сменяясь калейдоскопом кадров из армейской жизни. Руни наслаждался этим, вернувшись туда, где началась его жизнь. Он был солдатом с самого начала и не знал другой жизни, кроме армейской.

Все добытые ресурсы и ядра в семье Гниилс шли на нужды армии. Семья владела внушительным арсеналом оружия и средств его доставки: корабли, крейсеры, колоссы подавления и более мелкие единицы – титаны, танки, лёгкие флаеры. Всё это в огромных количествах принадлежало семье Гниилс. Их армии сдавались в аренду, использовались как наёмники. Единственным их слабым местом было почти полное отсутствие применения ЭРА. Это было одновременно и их сила, и слабость, сдерживавшая их от завоевания других семей.

В одном из таких "инкубаторов" родился Руни, путём преобразования ядра сущности и покорённого экзо. Эта технология отличалась от других способов создания экзо. Грубая и беспощадная, она вмешивалась в сущность ядра, резонируя с его внутренними частотами, полностью перезапуская личность и создавая новую с заданными параметрами. При этом ядра, использованные для процедуры, оставались полностью функциональными, но те, кто был заключён в них, погибали в адских муках. Это отражало девиз семьи Гниилс: "Лишь пройдя через адские муки, ты обретёшь величие!" Все, кто служил семье, знали этот девиз наизусть и при встрече с высшими выкрикивали его как приветствие.

Дверь за спиной Руни открылся с шипением. Шер, громко ступая, вошёл в комнату. Обогнув Руни, он сразу занял своё место за столом. Его массивное экзо, сделанное из высококачественного металла, громоздко уселось на простой стул, который казался крошечным под его тяжестью. Сложив руки перед собой, Шер окинул взглядом старого друга.

– Садись, – громко скомандовал он.

Руни отвлёкся от своих размышлений о военной жизни и присел на один из стульев у стены. Металл под ним натужно заскрипел.

– Смотрю, сколько бы времени ни прошло, а корпус у тебя всё тот же, – усмехнулся Шер.

Руни невольно опустил взгляд на свою потёртую грудную пластину, где едва различимо виднелась надпись "Р-Уни".

– Да, старые привычки сильнее всего, – ответил он, поднимая взгляд на Шера.

– Я вернулся не просто так, – без лишних слов начал Руни. – Мне нужна твоя помощь.

– И чем же я могу помочь? – с преувеличенным удивлением спросил Шер, делая вид, что не понимает.

– Ты настолько испортил здесь всё, что просто за разговор с тобой меня могут отправить на переплавку. Мне даже "Зеро" не светит, – продолжил он.

Руни опустил взгляд, понимая, что разговор будет сложным.

– Как бы странно это ни звучало, но мне нужно снова попасть в отряд Универсал.

Шер разразился громким смехом, который, казалось, мог проломить стены и обрушить потолок.

– Ты, наверное, меня не слышал? – спросил он, остановив смех. – Ты здесь только потому, что я прошёл с тобой через столько, что любой другой уже давно бы умер раз десять. И только поэтому я нарушаю свою клятву.

Он встал, упираясь кулаками в стол, нависая над Руни. Руни не отводил от него взгляд, понимая всю тяжесть этого момента.