Карц сидел у себя в кабинете, рядом с оперативным отделом. Когда вошел Либманн, он отложил в сторону папку, взял три скрепленные вместе донесения и сказал:

— Поступили новые сведения от нашего руководителя отдела кадров. Произошли события, которые позволяют всерьез сосредоточиться на Блейз и Гарвине.

Либманн позволил себе чуть-чуть пожать плечами.

— Это мало что значит, Карц. Время не ждет. Сейчас создаются инженерные подразделения и мобильный резерв. Пора назначить командиров.

— Согласен. — Карц положил на стол донесения. — К счастью, ситуация резко изменилась, и теперь нет необходимости осторожничать. Мой заместитель по кадрам нашел отличный рычаг.

— Но вы настаивали на том, чтобы Блейз и Гарвин прошли через проверку. А это потребует времени.

— Она была устроена заранее, для экономии времени. Перед ними была поставлена задача повышенной трудности, и они выполнили ее с впечатляющей легкостью. — В глазах Карца появилось редкое выражение удовольствия. Он протянул листок Либманну.

Либманн внимательно изучил текст.

— Ясно, — сказал он, дочитав до конца. — Ваш заместитель по кадрам полагает, что может существовать связь между Блейз и Гарвином с одной стороны, и британской разведкой — с другой.

— Да.

— Но это делает их непригодными. Непригодными!

— Я это допускал с самого начала. Но если взять их под серьезный контроль, остальное уже не имеет никакого значения.

— Вы полагаете, нам удастся установить такой контроль? — спросил Либманн, кивая на листок. В его голосе вдруг появились озабоченные нотки.

— Да. — Карц положил свою словно вытесанную из камня ладонь на папку. — Это их досье, которое я затребовал у контролеров. В нем содержатся все известные факты про Блейз и Гарвина. И еще тут есть детальная оценка их личностей, данная группой психологов. — Он чуть кивнул каменной головой. — Они будут под надежным контролем.

— Они будут недовольны. Принуждение для них в новинку.

— Разумеется. Но недовольство без возможности проявить его на деле не пугает меня.

— Вы полагаете, они хорошо справятся со своими обязанностями?

— У них не будет иного выхода. Рычаг останется в наших руках. До самого конца.

— Я понимаю. Я имел в виду другое: есть ли у них все те качества, предъявляемые нами к командирам подразделений. Карц чуть приподнял ладонь и снова опустил ее на папку.

— Все здесь, Либманн, все в досье. И вывод в данном смысле положительный.

— Очень хорошо.

Каменный взгляд упал на Либманна, и в глазах Карца засветилось нечто звериное.

— Вам следовало обратить мое внимание на этих двоих еще давно. Это серьезное упущение с вашей стороны, Либманн.

Либманн застыл на месте, смакуя пробежавший по телу озноб. Выждав несколько секунд, он спросил:

— Когда они прибудут?

— Через восемь дней. Может, раньше.

В голосе Карца звучала непреклонность. Взгляд его снова сделался непроницаемым. Либманн понял, что Карц окончательно решил для себя этот вопрос и выкинул его из головы. Теперь его занимали многочисленные и сложные аспекты предстоящей операции. Он может просидеть вот так пять минут или пять часов, а затем в дебрях его сознания произойдет сдвиг тектонических плит, и проблема перестанет существовать.

Либманн поймал себя на том, что по-прежнему держит в руках листок. Он еще раз перечитал его, положил на стол и тихо вышел из комнаты.

Над холмами Танжера потоки теплого воздуха разносили приятный запах мяты. К западу от города находился район, именуемый у местных Горой. Там среди сосен располагались шикарные виллы и миниатюрные дворцы с видом на пролив.

Фрейзер медленно поднимался по склону между деревьев. На нем были дешевый помятый кремовый пиджак и серые фланелевые брюки, бордовые носки и новые желтые сандалеты. Нос Фрейзера обгорел от лучей нещадного южного солнца. Лоб тоже сильно порозовел. На плече у него висел очень неплохой фотоаппарат. Под пиджаком виднелись влажная кремовая рубашка, полосатый галстук и тонкий пуловер-безрукавка.

Вскоре за деревьями он увидел большой бассейн, а также сам дом. Сад был окаймлен прямоугольником из карликовой сосны. За этой живой изгородью на ухоженных клумбах пестрели яркие цветы. Подойдя ближе, Фрейзер заметил, что цветы росли в больших цементных вазонах, вкопанных в грунт и наполненных хорошей плодородной почвой. Пространство вокруг бассейна было вымощено кафелем. Фрейзер разглядел диван-гамак под навесом, несколько шезлонгов, а также два столика с большими тентами.

Фрейзер подходил к дому с тыла, но тем не менее вилла вызвала у него вздох восхищения. Она была двухэтажной, но очень широкой, с белыми стенами и терракотовой крышей. Большие створчатые окна выходили во внутренний дворик, обрамленный с двух сторон толстыми белыми стенами с арками в форме трилистников. Между открытой частью дворика и бассейном простиралась зеленая лужайка.