Модести Блейз мирно дремала, прислонившись к плечу Вилли. Ее совершенно не беспокоила постоянная тряска кареты. Как-никак, добрую половину своей жизни она вообще не знала, что такое кровать, и могла спать в любых условиях.

Вилли Гарвин устроился в углу ландо, наблюдая за спиной Гераса и за головами «лошадей». Рядом лежал пистолет, а в спинку переднего сиденья был воткнут нож, до которого можно было в случае надобности без труда дотянуться в доли секунды.

— Я не большой мастак палить из пушки, — предупредил Вилли «лошадей», прежде чем отправляться в путь-дорогу. — Поэтому в случае чего я сперва всажу нож в спину Герасу, а потом уж попытаю счастья со стволом, и дай Бог, чтобы я попал в смутьяна, а не в его соседа. Короче, чтобы все было без фокусов, ясно?

О фокусах никто из бандитов и не помышлял.

Вилли блаженно вдыхал теплый вечерний воздух. Сейчас он находился в состоянии полного умиротворения. Он вообще всегда любил эти моменты, когда, хотя еще свежи воспоминания о случившемся, дело сделано и можно немножко расслабиться.

Такие чудесные мгновения нередко посещали его, с тех пор как в его жизни появилась Модести Блейз, которая сделала его Другим человеком. Сегодняшняя акция оказалась недолгой и, как теперь выяснилось, несложной. На их долю выпадали испытания и покруче, где были смертельная опасность, боль, раны. Но когда все заканчивалось, возникали моменты такого же умиротворения.

Он подумал о человеке, которого знал когда-то давно и который не испытывал таких чудесных мгновений. Этому человеку, которого также звали Вилли Гарвин, жизнь вообще была в тягость, пока однажды в сайгонскую тюрьму, где он сидел, не явилась высокая двадцатилетняя темноволосая женщина, удивительно похожая на принцессу, и не сказала ему: «Вилли Гарвин, ты уходишь отсюда. Вместе со мной».

В полутьме ландо Вилли увидел, как ее голова вдруг соскользнула с его плеча, потом снова устроилась поудобнее. Модести вздохнула во сне, и опять ее дыхание сделалось спокойным и ровным.

Вилли Гарвин не уставая дивился своему счастью. Модести Блейз заметно превосходила его во всех отношениях, хотя сама ни за что не согласилась бы с этим утверждением. Но по проницательности ума и силе духа она могла дать сто очков вперед кому угодно, в том числе и ему, Вилли. И самое удивительное, она словно и не ведала, сколь велика дистанция между ними… В ее жизни не нашлось человека, который, предложив ей помощь и защиту, стал бы переделывать для нее мир. Ей пришлось самой добиваться всего. И это несмотря на то, что у нее выдалось такое детство, о котором Вилли было страшно и подумать. И все же она стала великой Модести Блейз…

Вилли не завидовал ни Майку Дельгадо, ни прочим счастливчикам, которые оказывались с ней в постели. Вилли знал, что ее связывают с ним куда более прочные узы, чем с любым из приглянувшихся ей мужчин. Она сочла необходимым заново возродить его, и этот поступок соединил их стальными обручами, в сравнении с которыми ее прочие связи напоминали шелковые ниточки.

Вилли выглянул из кареты. Внизу показались огни Каскаиса. Герас то и дело нажимал на тормоз, а «лошади» понуро тащили ландо по спуску.

Вилли легонько погладил Модести по щеке. Она не вздрогнула, не подняла голову, но голосом, в котором не было признаков сна, спросила:

— Приехали?

— Скоро приедем. Минут через пять будет Каскаис. А там, глядишь, найдем такси и поедем обратно на виллу.

— Да. Таксист подождет, пока я переоденусь и упакую вещи. Потом заберем твои чемоданы в отеле.

— О’кей. Значит, съезжаем, Принцесса?

— Да. — Она коснулась пальцем его уха, и это означало, что ее слова предназначаются для Гераса. — Я придумала отличный план застать Монтлеро у него на дому. А там мы попросим его рассказать нам, кто устроил все это и зачем. Нанесем ему визит вежливости.

Вилли рассмеялся тихим, но зловещим смехом.

— Отлично. А я заставлю его запеть. Нужно немногое: крючок и коробка спичек… — Он замолчал, потом спросил с надеждой в голосе: — А Герас часом не в курсе?

Гераса эти слова бросили в дрожь. Это было видно даже в сумерках.

— Вряд ли, Вилли, — ответила Модести. — А кроме того, я хочу, чтобы повертелся у нас именно Монтлеро.

— Повертится, уж это я тебе обещаю, — сказал Вилли, словно предвкушая жестокое веселье. Он прекрасно знал, что Модести и не собирается разыскивать Монтлеро на Сицилии. Но он также не сомневался, что Герас и его подручные завтра отправятся туда первым же самолетом, и Монтлеро теперь надолго лишится сна и покоя.

В десять утра на вилле, которую снимал Герас, появился человек в бежевом костюме. Он ходил по комнатам пустого дома, удивленно озираясь по сторонам. В руке у него был пистолет.

Ему пришлось порядком повозиться, чтобы открутить винты, запиравшие дверь той самой комнаты. Когда же наконец он вошел в нее, то увидел дыру в потолке и таращился на нее добрую минуту. Решетка на окнах была в целости и сохранности.

Час спустя он уже был в Лиссабоне, откуда отправил шифрованную телеграмму в Барселону.