Сидеть на первом ряду совершенно некомфортно. Все время кажется, будто кто-то сверлит мой затылок взглядом, но не смею обернуться, сосредотачивая все внимание на учителе. Но и тут все вновь идет совершенно не так.

Речь учителя четкая, но торопливая. Активно жестикулируя, она ходит вдоль первого ряда парт, то восторженно повышая тон, то резко срываясь в самый низ или вовсе переходя на шепот. Лишь когда она берет со стола книгу, смыслы складываются в единую картинку. Она рассказывает биографию какого-то писателя. Но какого? Неуверенно поворачиваю голову в сторону Киры, которая делает то же самое, заметив движение краем глаза.

— Кто это? — проговариваю я беззвучно одними губами. Подруга недоуменно пожимает плечами, и тут раздается резкий стук, от которого мы резко вздрагиваем. Кажется, учитель ударила книгой по столу.

— Девушки, на наших уроках запрещено говорить одновременно с учителем! — возмущенным тоном произносит на английском женщина, нахмурившись.

— Простите. Я не поняла, о ком вы говорите, — поясняю, испуганно подбирая слова.

Если бы я была щенком, от такого взгляда я бы поджала уши, хвост и опустила бы голову. Если бы была страусом — зарыла голову в песок. Но я всего лишь человек и не могу превратиться даже в незаметную точку.

Поджав губы, учитель садится за стол и, достав из стопки листок, начинает писать.

— Как вас зовут? — чопорно произносит она с каменным лицом.

— Natalia Jason.

— Мисс Джейсон. Подойдите сюда, — зовет она, и я, с шумом отодвинув стул, делаю пару шагов в ее сторону, останавливаясь у стола. — Возьмите это и отдайте администратору. Он вам объяснит, что не так. Думаю, мы с вами больше не увидимся. Не забудьте свои вещи.

Смешки раздаются у меня за спиной, заставляя меня сжать крепко зубы. Но они смолкают, едва учитель направляет свой едкий взгляд в сторону класса.

— Вы тоже подойдите, мисс…?

— Абрамова, — четко проговаривает Кира, беря сразу в руки свои вещи.

— Вам тоже следует пройти в администрацию. Покажите это дежурному учителю.

— Хорошо, — как ни в чем не бывало подруга берет лист и направляется к выходу.

Спешно схватив тетрадь и пенал, иду следом, кинув на прощание робкое «goodbye».

Шум закрывающейся двери заставляет удаляющегося по коридору дежурного учителя резко развернуться и направиться в нашу сторону.

— Ну и мегера, — комментирует Кира, шагая рядом. — Что она там понаписала?

— Разговоры… перечить… нарушение… копия? Или копировать. Что? Мы же ничего не копировали, — пробегаюсь глазами по неровному почерку.

Дежурный, взглянув на бланк, пропускает нас, и мы, уточнив дорогу, спускаемся на первый этаж.

Телефон я оставила в шкафчике, Кира и вовсе не брала его с собой в школу, поэтому не удается воспользоваться онлайн-переводчиком. В полном недоумении мы заходим к администратору в уже знакомый кабинет.

Взглянув на бумаги, девушка буквально меняется в лице. Морщины пролегали между бровями, улыбки как не бывало, а взгляд такой пронзительно суровый, что я поеживаюсь.

— Это серьезно. Нужно присутствие ваших представителей.

Приплыли.

— У нас есть только кураторы, — лепечу, ощущая нахлынувшие брызги волнения.

— Как их зовут?

— Я не знаю их фамилии, — слабо улыбается Кира, опускаясь на стоящий рядом стул.

— Я тоже. Знаю только имена. Дерек и Дэниел.

— Дерек, который приходил с вами?

— Да. Что произошло? Нам сказали, что вы объясните.

Но нам вновь ничего не говорят, раздаются только щелчки мыши и кнопок клавиатуры.

Неизвестность пугает. Я с тревогой не перестаю смотреть на Киру. Это я виновата в том, что сейчас она здесь вместе со мной влипла непонятно во что. Что может так обеспокоить всех? Может, отчисление и депортация? Нет, не буду думать об этом. Догадка пугает еще больше.

Мы не знали, что это был наш шанс на спасение…

Один звонок — и уже через несколько минут мой куратор появляется на пороге администрации. Едва увидев меня, он высокомерно ухмыляется, заставляя меня желать вновь провалиться сквозь землю.

— Что ты уже успела натворить? — говорит он, подойдя к нам ближе.

— Не знаю. Нам не говорят.

Еще спустя пару минут к нам присоединяется Дерек, который выглядит не менее серьезно, чем администратор, и тогда мы узнаем страшную правду.

Даже не знаю, смеяться или плакать.

Оказывается, нам вменяется злостное нарушение дисциплины: разговоры, пререкания и даже списывание! Списывание! Еще одно значение слова «copy».