— Возможно, избежали очередной ловушки, — заметила она рассудительно.

— Избежали одной — найдем следующую, — хмыкнул я. — Мы же здесь именно за этим, чтобы попадать из одной ловушки в другую.

Алва положила пальцы мне на локоть, посмотрела в глаза:

— Думаю, ваша миссия заключается немного в другом, Артур. Есть пророчество… — она на секунду задумалась, словно решая, стоит ли рассказывать, — его не знает Моргана, и Хайверги предали его текст забвению, но мы помним…

— И в чем его суть? — поинтересовался я.

— Тебе не нужно его знать, знание может повлиять на твой выбор. Но если ты тот, о ком идет речь, история Амешта пойдет совсем другим путем.

— Это к лучшему, или к худшему?

— Посмотрим, — загадочно улыбнулась она. — А сейчас идите. И поторопитесь — вам нужно успеть до полнолуния.

— Сколько до него? — по-деловому поинтересовался я, — и что тогда произойдет?

— Соника — кровавая владычица. Ни мы, ни народ Эрг’Воллы не в состоянии противиться ее зову. Я не хочу твоей крови на руках кого-нибудь из ташшаров. У вас шесть дней. Не успеете — уходите. Вернетесь, когда минует опасность.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я.

Она сжала мою и руку и сделав знак своим, со всей компанией растворилась в лесу.

Мы с сыном перевели гаджей через ручей, и только потом сели верхом и поехали через деревню.

— Может, заночуем здесь? — с надеждой спросил Ромка.

— С тем же успехом могли отдыхать у ташшаров, — хмыкнул я. — Тем более, что ты уже вздремнул.

Сын сердито засопел, но промолчал, хотя весь текст отлично читался у него на лице.

— Ты же слышал Алву: шесть дней. Придется наизнанку вывернуться, чтоб успеть.

— И что теперь, вообще не спать? — ворчливо отозвался он.

— Вообще не спать не получится. Но сократить этот процесс до минимума нужно постараться.

Ромка наградил меня скептическим взглядом, но спорить не стал.

Мы ехали по единственной улице деревни — широкой, утоптанной до каменного состояния грунтовке, пролегающей между двух рядов крепких деревянных заборов, за которыми прятались аккуратные беленые домики под двускатными крышами. Пасшиеся под заборами гуси — почему-то желто-фиолетовой окраски — при виде гаджей спешно улепетывали, оглашая округу громким гоготом. Гаджи, к их чести, на птицу внимания не обращали, продолжая неспешно трусить вдоль дороги.

Привлеченные шумом, из-за заборов начали высовываться крестьяне. Они настороженно смотрели на не пойми откуда взявшихся путников, но здороваться не торопились, предпочитая разглядывать чужаков с некоторого расстояния. Логично всё: кто знает, чего ждать от вооруженных людей? Некоторые даже какие-то охраняющие знаки в воздухе рисовали.

— А ты говорил — заночевать, — хмыкнул я, указав на это Ромке.

— Дикие люди, — картинно вздохнул он.

В одном из дворов раздался шум, сердитые крики, потом калитка распахнулась и к нам навстречу, потрясая топором, бросилась какая-то женщина, одетая в белую, развевающуюся на ветру рубаху. За ней, с криками и причитаниями, несся бородатый мужчина.

Я соскочил с гаджа и, выдернув меч из ножен, сделал шаг навстречу. Ромка было сунулся следом, но я, не оборачиваясь, прикрикнул:

— Не вмешивайся!

Ладно, с женщиной я погорячился. Девчонка, совсем молоденькая, определенно не старше Ромки. Маленькая, худенькая, растрепанные косы отливают золотом в лучах заходящего солнца. Раскраснелась, глаза полыхают ненавистью…

— Убийцы! — выкрикнула она, замахнувшись топором.

Я отбил грозное оружие Гелиствортом и, использовав всего капельку магии, вырвал опасную игрушку из ее рук и зашвырнул подальше.

— Убийцы! — снова закричала она и бросилась на меня уже с голыми руками.

Я резко вогнал меч обратно в ножны и крепко ухватил девчонку за запястья. Она пыталась вырваться, пару раз ударила меня ногой по лодыжке — неприятно, но не травматично. На заднем фоне заламывал руки и причитал бородатый мужик, судя по виду — ее же отец.

— Убийцы! — вновь и вновь повторяла девушка, — убийцы…

Я подождал, пока ее запал немного иссякнет, потом спросил:

— Слушай, малышка, ты нас ни с кем не перепутала?

— Убийцы! — снова выкрикнула она, — Вы убили Лукаса!

— Ты имеешь в виду ташшара Лукаса? — переспросил я, порядком офигев от такой постановки вопроса.

— Да! Его! — выкрикнула она мне в лицо, — Моего возлюбленного! Если вы, Хайверги, вышли из леса, значит, он мертв!

— Ну логично же, — хмыкнул за моим плечом Ромка.

— А главное, логично то, что из этого следует: мы не должны были выйти оттуда живыми, — отозвался я, и снова к девушке, — Все в порядке с твоим Лукасом! Слышишь? Он жив и здоров.