Тимур стал нервно расхаживать из стороны в сторону и продолжал рассказывать: — Все наши бойцы будут носить красные повязки! Если увидим кого-то без повязки и с оружием, то ему пиздец! И больше никакого мародерства! Все находки несите в общак. Если кто-то будет утаивать вещи — будет наказан!

— А вы не охренели?! — вдруг взревел чей-то голос из строя.

— Еще один непонятливый… — пробубнил Степан и подошел к крупному накачанному мужику в майке и шортах.

На него Степану пришлось смотреть задрав голову. Их взгляды столкнулись и стали сверлить друг друга. На лице Степана мелькнуло сомнение, но потом он ухмыльнулся.

— Че ты там пизданул? — с вызовом спросил он и поднес биту к крепкому подбородку качка. — У тебя много лишних зубов?

Мужик молча взялся рукой за биту. Степан дернул, но вырвать не получилось. Качок одним движением выдернул биту из рук Степана, а второй рукой толкнул его в грудь. Степан отшатнулся на несколько шагов и растерянно замер.

— Все решает сила, да?! — крикнул качок, сделав шаг вперед, и Степан отступил.

Мужик, взяв биту двумя руками, сделал еще несколько шагов, оттесняя Степана, а затем обернулся.

— Они как бродячие собаки! — крикнул он выстроенным в ряд участникам. — Смелые, когда их боятся! Но вас больше, чем этих уродов! Вы сильнее! Так какого хера вы просто стоите, намочив трусы!!

Качок с ненавистью посмотрел на Степана, Тимура и сидящего на стуле Платона.

— Утром всего пять никому неизвестных уродов захватили магазин продуктов! — возмущенно поведал мужик. — И никто им слова не сказал! А сейчас они набрали случайных шавок и собираются захватить весь город!!!

Толпа едва заметно загудела.

— Но мы можем просто послать их НАХУЙ! — крикнул качок яростно. — Что они нам сделают, если нас много? Вы испугались кучки тупарей во главе с каким-то дедом!

Некоторые участники за спиной мужика зашевелились и даже сплотились. Трое парней сделали пару шагов вперед. К ним присоединилась высокая азиатка с решительным выражением лица. На лицах остальных была растерянность, сомнения и другие противоречивые эмоции.

Мужик бросил взгляд на свою группу поддержки и снова повернулся к своим врагам.

— Мы не будем вам подчиняться! — крикнул он громко и уверенно. — Просто отъебитесь от нас! Мы вас не трогали — и вы нас не трогайте!

Повисла напряженная пауза. Степан неуверенно оглянулся на Тимура, который пристально смотрел на большого мужика и тянулся к рукоятке меча. Но на плечо Тимура легла рука Платона. Степан и Тимур сами разошлись в стороны, уступая своему боссу.

— А! Сам дед обиделся! — усмехнулся качок. — Ну иди сюда, бля!!

Платон со стуком упер свою железную трубу-копье в асфальт и спокойно произнес: — Меня зовут Платон.

Совершенно неожиданно, он сделал шаг вперед, резко развернулся, полы плаща взметнулись вокруг него, а труба с гудением описала круг, невероятно удлинившись — она просто соскользнула в ладони почти до самого конца. Рука плюс вся длина трубы — ровно до головы качка. От неожиданности он отшатнулся, и заостренный конец прогудел рядом с его горлом. Мужик потерял равновесие, несколько шагов он отступал назад, размахивая руками и пытаясь не упасть, но все же завалился на спину.

Платон остановил свой железный шест за своей спиной на отводе. Острый конец со стуком коснулся асфальта. Полы желтого плаща осели.

— Ты даже не стоишь на ногах… — спокойно произнес Платон. — А куда-то лезешь…

Качок торопливо поднялся на ноги и выставил биту перед собой.

— Мы тут собираем лучших бойцов, — продолжал Платон. — И установим здесь порядок. Это будет лучше для всех. — Он медленно пошел вперед, со скрежетом волоча трубу за собой. — А слабакам на дрожащих ногах слова не давали…

Мужик стал в панике пятиться к стене, потом выронил биту и поднял руки.

— Простите меня! Простите! Пощадите! — стал умолять он, совершенно потеряв самообладание.

Платон подкинул трубу вверх. Она перевернулась в воздухе, и он схватил ее над своим плечом как метательное копье. А потом точным и мощным движением метнул вперед.

Труба попала качку прямо в горло, а бросок был настолько мощным, что пригвоздил несчастного к стене. Он выпучил удивленные глаза, захрипел, и из его рта брызнула кровь. Потом мускулистые руки мужика безжизненно упали, и он сам повис, как тряпичная кукла, прибитая к стене. Из другого конца трубы полилась струя крови, заливая асфальт и заполняя небольшие трещины.