Шрифт:
Его рука скользнула у Киры за ухом, вдоль шеи, а затем приподняла ее подбородок. Кира слегка задрожала и отвела глаза в сторону.
— И знаешь… — продолжал Тимур. — Мне это нравится намного больше, чем ебать…
Он поднес к ее лицу свой длинный нож, и Кира невольно покосилась на него.
— Мне не нужно ничего… кроме клинка…
Острие ножа приблизилось к глазу Киры, и она заморгала, пытаясь отвернуться.
Вдруг один из пленников в камере напротив сдавленно произнес: — Сдавайся…
Тимур слегка повернул голову и хмыкнул.
— Можешь сдаться, конечно… — сказал он. — Признать свое поражение… Но наша с тобой игра на этом не закончится.
Клинок скользнул вдоль шеи, слегка царапая кожу.
— О, Господи… — простонал кто-то из пленников.
— Сдавайся! — воскликнул другой громче.
Тимур посмотрел в глаза Кире, и она зажмурилась. По ее телу прошла мелкая дрожь.
— Теперь я знаю, что ты хочешь жить… — сказал Тимур. — Но я не остановлюсь, пока ты не захочешь умереть.
Острое лезвие оставляло тончайший след на груди. Выступили капельки крови.
— Сдавайся… — бормотал кто-то в той камере.
— Не тупи! — воскликнул еще один.
— Пока он тебя не покалечил! Дальше тянуть некуда!
— Сдавайся! Сдавайся! Сдавайся!
Все тело Киры уже била дрожь. Тонкая струйка крови потекла по груди на живот. А острие остановилось около соска. Большой палец Тимура коснулся соска, прижав его к лезвию.
— СДАВАЙСЯ! — истерично закричал пленник.
— Я… — разлепила губы Кира. — С-с…
— Да?.. — ухмыльнулся Тимур.
Ее дыхание было прерывистым.
— С-сда… Сда… юсь… — задыхаясь, прохрипела Кира.
На ее лбу загорелся синий номер “43”. Кира повесила голову, а все ее тело тряслось, позвякивая цепями.
— Видишь… — усмехнулся Тимур. — Ломаются и покоряются все… Перед болью… Перед лицом смерти.
Он запустил руку в ее волосы на затылке и крепко сжал их в кулаке.
— Но есть вещи и похуже, — продолжал Тимур, задрав голову Киры. — Ты почувствуешь всю горечь поражения, когда я вытащу тебя на перекресток. Тебя ждут самые разные унижения… глумление… издевательства… какие ты и представить себе не можешь…
Тимур уже сам дышал чаще и глубже. Он дернул голову Киры за волосы, наклонился ближе и лизнул всем языком ее выбритый висок. Она зажмурилась изо всех сил, а из уголка ее глаза потекла слеза.
— Вот увидишь… — шептал у нее над ухом Тимур. — Ты будешь умолять меня о смерти…
По стенам и полу прошел какой-то гул. Тимур повернул голову, прислушиваясь. Что-то похожее на очень далекий вой, повторилось, и гулом отдалось в стенах. Вдруг синий номер на лбу Киры мигнул и погас. Тимур удивленно нахмурился. Его мигающие цифры тоже исчезли.
Тимур оглянулся на пленников в соседней камере. Их синие огоньки погасли один за другим.
— Это что еще за хуйня?
***
— Давай-давай! Не задерживай! — прикрикнул Лев на Диану.
Она стояла с распущенной гривой и грозно смотрела на него. С другой стороны подошел Санёк.
— Что тебе не понятно, блять?! — крикнул Лев. — Тебя мало ебали? Еще хочешь?
Вдруг обруч Дианы мигнул и ее номер “38” исчез.
— Это что за…
Вокруг поднялся удивленный шум зрителей. Огоньки рабов и рабынь гасли один за другим. Все оглядывались вокруг, и вскоре уже не могли найти ни одного огонька.
— Что происходит?.. — пробормотал Санёк, оглядываясь.
Неожиданно воздух прорезал жуткий вой. Оглушительный, неприятный, пробирающий до мурашек. Это была сирена. Ее эхо заполнило весь город гудением.
Жуткий женский голос с шумом и скрипом раздался над островом.
— ВНИМАНИЕ ПЕРСОНАЛУ! ВНИМАНИЕ ПЕРСОНАЛУ!
Люди вокруг испуганно зашумели.
— ВНИМАНИЕ ПЕРСОНАЛУ! ВНИМАНИЕ ПЕРСОНАЛУ!
Все участники подняли головы и смотрели вверх. Звенящий женский голос разносился по небу.
— ВВОДИТСЯ ПРОТОКОЛ ЛЕВИАФАН! ВВОДИТСЯ ПРОТОКОЛ ЛЕВИАФАН!
Эта непонятная фраза повторялась раз за разом, и вой сирены не прекращался.
Диана потрогала свой погасший обруч и посмотрела на Льва, а потом на растерянного Санька. Она подняла сжатый кулак, потирая запястье.
***
Гена прижался спиной к перегородке, и теперь казалось, что его сердце стучит еще громче. Сирена завывала по всему зданию, и даже мигали красные огни. БАХ! БАХ! Раздались выстрелы в главном зале за стеклянной дверью.