В наступившей тишине послышалось чье-то хихиканье. Элитные бойцы повернулись в сторону какого-то парня в синей куртке. Его длинные черные волосы были завязаны в хвост, а виски выбриты. Рукава куртки были в карманах.

— От этих ссыкунов ты ничего не дождешься… — сказал этот парень. — Скорее дадут выебать себя в очко, чем рискнут жизнью.

— А ты тут откуда, еб ты? — зарычал Шамиль. — Вторую руку тебе отхуярить??

— Рискни! — хохотнул парень в синей куртке.

Наступила тишина, и все молча смотрели на Шамиля. Атмосфера стала совсем напряженной. Пауза затягивалась.

— Ну что, блять?! — напомнила о себе Диана. — Здесь есть хоть один мужик?!

— Слушай сюда! — выступил вперед Степан, похлопав битой по ладони. — Шамиль ранен и не может драться. А вот я сейчас этой битой тебе зубы все выбью нахуй! Что думаешь?

— Отлично! — оскалилась Диана.

Она перевела взгляд на Марго, подняла руку к затылку и сдернула резинку, распустив свои волосы. Диана тряхнула своей светлой гривой и откинула волосы с лица.

— Освободи меня, Королева! — крикнула она. — Дай мне щит и меч!

Толпа словно очнулась и зашумела. Раздались восхищенные и одобрительные крики.

Марго усмехнулась.

— Хорошо, моя воительница! — сказала она.

— Нет! — вмешался Платон.

— Но…

— Я сказал — НЕТ! — грозно крикнул он.

Крики и шум стихли, сменившись озадаченным молчанием.

— Ты тут не королева, Марго, — сказал Платон.

— А кто? — возмутилась она. — Твоя шлюха?

Она сверлила Платона взглядом, а он невозмутимо смотрел на нее. Его рабыня Юля криво улыбнулась.

— Нахуй… — махнула Марго, развернулась и пошла прочь.

Растерянный гул толпы остался позади. Кипя от злости, Марго быстрым шагом направлялась к туалету. БАХ! Дверь чуть не слетела с петель. Марго оперлась на раковину и посмотрела в зеркало на свое искаженное яростью лицо.

— Сукин сын! Сволочь! — зашипела она. — Мудила! Урод седой! Тварь ревнивая! Козлина ебучая! Старый сраный дед!

Брызги слюны попали на зеркало. Марго смотрела прямо в свои злые глаза. Ее брови были изогнуты гневом, а над ними светился желтый номер “38”.

— А ты что смотришь?! — Марго уставилась в камеру на своем лбу. — Дрочер ебучий!!

БАЦ!! Она ударила по зеркалу кулаком, и паутина трещин раскинулась во все стороны. БАЦ!!! Еще удар — и потрескалось уже все зеркало, разделив отражение Марго на множество смещенных фрагментов.

— Нет уж, Платон! — процедила Марго злобно. — Ты у меня еще запоешь по-другому! Теперь по-настоящему разозлил! А ты меня не знаешь в гневе…

— Королева… — прозвучал странный голос в ее голове.

Марго чуть не подпрыгнула и стала оглядываться, но в туалете никого не было.

— Нужна твоя помощь… — Голос отдавался прямо в висках.

Прищурившись, Марго снова уставилась в камеру на лбу своего отражения.

— Так ты все-таки говоришь! — воскликнула она. — Говоришь, сучонок, блять!!

— Я в беде… — произнес голос. — Мы в беде…

***

Железная дверь с громким лязгом захлопнулась, погрузив камерный блок в полумрак с одной лишь мерцающей лампочкой. Темная фигура, прихрамывая, пошла вдоль камер, и лезвие ножа с пронизывающим скрежетом скользило по прутьям решетки. На лбу фигуры мигали желтые цифры.

Пленники замерли на своих местах в камере — кто стоя, а кто на шконке. Они словно боялись, что их заметят, хотя в темноте их обручи на лбах светились синим. Но фигура остановилась около камеры напротив.

Раздался звук поворота ключа. Тот самый ключ! Со скрипом дверь в камеру открылась.

У дальней стены камеры обнаженная Кира стояла на коленях, ее руки были разведены в стороны распоркой и висели на цепях, вмурованных в стену. Человек вошел в камеру и с трудом опустился на колено рядом с Кирой.

Она подняла голову. На ее лице был собачий намордник с заклепками, часть головы была выбрита вокруг зашитого рассечения. Глаза Киры сфокусировались, и она резко дернулась, узнав Тимура. Цепи громко зазвенели, но ее руки были надежно зафиксированы.

— Чшшш… — успокаиваще шикнул Тимур. — Шшшшшш…

Его рука легла на взъерошенные волосы Киры, и она снова беспомощно дернулась.

— Меня никто не может убить… — хрипло произнес Тимур, продолжая легонько теребить ее волосы. — А я убиваю и убиваю…